А между тем сводки Совинформбюро доносили до нас все новые и новые радостные вести с фронтов. Мы внимательно слушали их, и каждый мысленно задавал себе один и тот же вопрос: а когда же наступит наш черед?
И он, этот черед, наступил. Случилось это в начале июля. Первым делом в составе нашего корпуса произошли некоторые изменения. Так, 33-я гвардейская стрелковая дивизия, прошедшая вместе с нами через весь Крым, была вновь отозвана в подчинение 2-й гвардейской армии. Остальным же корпусам и дивизиям приказали погрузиться в вагоны и быть готовыми совершить марш по железной дороге. Куда? Об этом мы могли лишь догадываться. Пункт назначения держался пока в строжайшей тайне.
Два эшелона, вместившие в себя штаб корпуса и связанные с ним службы, двигались несколько в отрыве от основной массы войск. Вскоре они втянулись на территорию Украины. Но здесь не задержались, а повезли нас дальше, к северу. Из всего этого мы сделали соответствующие выводы и перестали вглядываться в топографические карты, на которых были отмечены южные фронты. Наш пункт назначения был, выходит, где-то дальше, севернее.
Шли дни. А эшелоны по-прежнему грохотали по стальным путям. Не тратя времени даром, мы прямо на ходу проводили в вагонах партийные и комсомольские собрания, заседания парткомиссий, на которых рассматривали дела о приеме в партию новых членов. Нам очень хотелось еще до начала боев создать полнокровные парторганизации в каждом подразделении, провести с парторгами рот семинары.
Каждое утро в вагонах, где следовал личный состав, проводились и политические информации, на которых командиры и бойцы знакомились с последними событиями на фронтах, с внутренним и международным положением нашей страны.
Затем следовали два часа чисто боевых занятий. В течение их воины изучали материальную часть и тактико-технические данные своего оружия, теоретически знакомились с правилами ухода за ним в полевых условиях. Эти занятия были особенно нужны молодым солдатам-крымчанам, которые пока еще не имели боевого опыта.
И вот наконец войска прибыли в свои районы выгрузки. Что касается управления корпуса, то наши эшелоны выгрузились под Витебском.
Прямо со станций дивизии своим ходом направлялись к линии фронта. Предстояло совершить 400-километровый марш и уже 18 июля быть в местечке Утена, что на территории Литвы.
Это расстояние части и соединения корпуса преодолели ровно за десять суток. В иные из них бойцам и командирам приходилось отмерять по пятьдесят и более километров. Это, естественно, стоило им неимоверного напряжения сил. И думается, в успехе марша не последнюю роль сыграла и проведенная нами подготовка к нему. Мы, политработники, сумели-таки пробудить в сердцах воинов высокий порыв, немало сделали для укрепления дисциплины в подразделениях, организации взаимовыручки. Потому-то в период этого перехода у нас не было отставших подразделений, даже отдельных бойцов. Наиболее закаленные воины помогали своим молодым сослуживцам обрести так называемое второе дыхание, нередко брали у них оружие, вещмешки, давая товарищам возможность отдохнуть и перебороть переутомление.
Двигались мы большей частью ночами, строго соблюдая при этом меры светомаскировки. Политработники не подкачали и здесь. Они снова и снова объясняли бойцам необходимость строгого соблюдения дисциплины марша, рассказывали, к чему может привести даже короткая вспышка фары. И получалось, что на десятки километров растягивались колонны, а бросишь взгляд вдоль них — ни одного высверка, ни одного огонька цигарки. И только на привалах, набросив на головы плащ-палатки, воины позволяли себе сделать одну-две торопливые затяжки.
Объективности ради следует сказать, что вражеская авиация донимала нас не очень-то сильно и во время дневных переходов. Налеты, правда, были, иногда довольно интенсивные. Но наши зенитчики давали врагу достойный отпор.
Разведывательные же самолеты, так называемые «рамы», висели в небе постоянно. Но на них мы почти не обращали внимания.
На исходе десятых суток прибыли наконец в заданный район сосредоточения. И сразу же получили приказ командующего 1-м Прибалтийским фронтом генерала армии И. X. Баграмяна, согласно которому мы должны были уже в ночь на 20 июля сменить войска генерала А. П. Белобородова и занять участок фронта, ограниченный на правом фланге Салос-озером и населенным пунктом Ильчис, на левом — поселком Шишкиняй и озером Рубиняй. С этого-то рубежа 51-я армия и должна была, развивая успех уже имеющегося прорыва, к исходу 22 июля освободить город Паневежис, после чего наступать на Шяуляй.
Боевые действия, которые вели в тот период войска 1-го Прибалтийского фронта, имели большое оперативно-стратегическое значение. Вот что скажет о них позже германский генерал Ганс Фриснер в своей книге «Проигранные сражения». В ней автор приводит доклад фюреру в связи с продвижением советских войск в Прибалтике:
