— Мы не фашисты, в безоружных не стреляем! — ответил я. — Это фашисты собирались истребить славянскую нацию. И они уничтожили, да будет вам известно, уже миллионы и миллионы военнопленных, детей, женщин и стариков. Их сжигали в специальных печах, травили газом в концентрационных лагерях, вешали на фонарях, телеграфных столбах. С людей сдирали кожу, дубили ее, затем делали из нее сумочки, абажуры….
Вот, например, 4 августа этого года гитлеровцы зверски замучили попавшего к ним в плен раненого сержанта Сергея Соболева. Да-да, военнопленного, такого же, как и вы сейчас! Мученическую смерть от рук фашистских извергов приняли наши красноармейцы Николай Попов и Сергей Баранов. Об этом у нас знают все. Но мы, повторяю, не фашисты. Мы мстим только тем, кто продолжает сопротивление нашим войскам, изо дня в день совершает бессмысленные убийства. Вы же — пленные, люди, вышедшие из войны. Вы будете трудиться, а затем, после нашей победы, вернетесь к. своим семьям. Так что не верьте разным там слухам. Их распускают те, кто еще не понял или просто не хочет понять истину: дни фашистского рейха сочтены, гитлеровский корабль идет ко дну!
Надо было видеть, с каким вниманием слушали меня военнопленные. Правда медленно, но настойчиво пробивала дорогу к их огрубевшим сердцам.
Разговаривая с военнопленными, я и не заметил, как рядом со мной оказался Петер Ламберц. А он, дождавшись, когда я закончу, выступил вперед и спросил:
— Слышали ли вы сообщение немецкого радио от двадцать первого июля? Нет? Так знайте: совершено покушение на Гитлера. К сожалению, маньяк отделался на этот раз лишь легким испугом. Но резонанс получился большой. Слушайте, что сообщает по этому поводу шведская газета «Стокгольмстиднпиген» от двадцать третьего июля: «…По рассказам лиц, только что прибывших из Германии, Берлин фактически находится на осадном положении. В центре города у всех правительственных зданий установлены пулеметы. После покушения на Гитлера в Берлине 20 июля гестапо расстреляло несколько сот офицеров, закрыты все вокзалы».
И дальше: «8 августа в Берлине объявлен приговор к смертной казни через повешение генерал-фельдмаршалу фон Вицлебену, генерал-полковнику Гепнеру, генерал-лейтенанту фон Хазе, генерал-майору Штифу и другим. Все через два часа были повешены». — Ламбёрц кончил читать вырезку из газеты и спросил: — Скажите, знали ли вы об этом?
— Нет! — раздались голоса.
— Это и понятно, — кивнул головой Петер. — От вас всячески скрывают правду. Хотят, чтобы вы продолжали верить в благополучие дел в рейхе. А на самом деле… Послушайте другое сообщение, на сей раз агентства Рейтер от пятнадцатого августа. Оно из штаба вооруженных сил союзников русских на Средиземноморском театре военных действий. Вот что в нем говорится: «…Сегодня американские, английские и французские войска при поддержке военно-воздушных сил союзников начали высадку на южном побережье Франции. В высадке участвовало восемьсот союзных кораблей, в том числе американские, английские, французские, канадские, голландские и другие».
А двадцать третьего августа, — продолжал Ламбёрц, — то же агентство Рейтер передало сообщение командующего французскими вооруженными силами внутри страны генерала Кенига о том, что утром девятнадцатого августа Национальный совет Сопротивления и Парижский комитет освобождения отдали приказ о начале всенародного восстания в Париже. После четырехдневных боев продажное правительство Виши пало, его министры арестованы. Знаете ли вы об этом?
— Нет! — теперь уже хором ответили слушатели.
— Напомню вам и о том, — помолчав, снова заговорил Петер Ламбёрц, — что немецкий народ под влиянием Октябрьской революции в России тоже пошел на революционный взрыв и девятого ноября тысяча девятьсот девятнадцатого года сверг императора Вильгельма, провозгласил свою родину республикой во главе с новым правительством — Советом народных уполномоченных. И если бы не предательство социал-демократов, у нас тоже была бы власть народа и немцам не пришлось воевать со своими братьями по классу — русскими…
— А в Италии, — заполнил я наступившую паузу, — повешен дуче Муссолини. Повесили его сами итальянцы, на себе испытавшие фашистскую тиранию. Вам тоже надо подумать о дальнейшей судьбе родины. Ведь именно ваш народ дал миру Маркса и Энгельса, Тельмана и Либкнехта, Розу Люксембург и Клару Цеткин. Мне самому довелось видеть и слышать товарища Тельмана. Сколько доброго я узнал от него о Германии! То, что он говорил о своей родине, было преисполнено глубокой любви к своему краю! Но и Тельман погиб в фашистском лагере смерти… Так за что же вы воевали? За то, чтобы кучка оголтелых человеконенавистников могла безнаказанно уничтожать лучших сынов и дочерей Германии, так? И во имя чего те, что в котле, продолжают бессмысленное сопротивление?
И тут из толпы пленных вышел пожилой солдат. О чем-то горячо заговорил, указывая рукой на согласно кивающих головами его товарищей. Ламберц тут же перевел слова солдата.
