Справа, в конце ряда, Никитцев даже привстал, весь подался вперед и неотрывно смотрел на ребят. И в его напряженном лице, во всей его позе Торик угадал отсвет того же огня: да, Семену тоже хотелось быть там, на сцене! Он уловил взгляд Торика, обернулся, слегка улыбнулся другу, потом чуть поджал губы и медленно, с чувством, поднял вверх большой палец.
* * *
Июль 1979, Кедринск, 14 лет
Странное лето выдалось: вроде июль, а не жарко, вроде дожди — но короткие, не мешают. И даже купаться на речку Кедринку народ ходит реже обычного.
В начале 1979 года на орбиту успешно запустили космический корабль «Космос-1074», а в домике над Пральей бабушка Саша по-прежнему готовила еду на керосинке. Самое смешное, что космический корабль на картинке в журнале «Наука и жизнь» формой и очертаниями очень напоминал ту самую керосинку! Торик теперь читал не так много: родители купили в Кедринске отдельный дом с большущим огородом недалеко от реки, а главное — по соседству с «Гнездом», домом бабушки Софии. Дел хватало: перевозили вещи и стройматериалы, обустраивали быт.
Торик, как всегда, слонялся вокруг и все никак не мог приладиться, с чего начать, но тут отец принялся шкурить свежеспиленные деревья. О, вот тут все понятно! И Торик тоже подключился — топор умело взялся за дело, быстро ошкурил дерево, а потом ловко и привычно разделал ветки. Отец немного удивился, а потом буркнул маме: «Я же говорил: придет время — сам всему научится. Видишь? Так и вышло!» Торик про себя усмехнулся и подумал: как здорово, что Андрей обучил его хотя бы этому!
А еще Торик неожиданно осознал: отец — не божество, не супермен, он просто человек. И тоже может ошибаться.
* * *
Октябрь 1979 года, Город, 14 лет
В восьмом классе Торик начал различать более тонкие нюансы жизни. Из небытия вдруг явилась литература, а вела ее Раиса Михайловна, попутно еще и библиотекарь. Мягкая и задумчивая, в сильных очках и с неброской внешностью, она умела пробуждать в учениках гуманитарные струны, о которых те даже не подозревали.
Однажды после урока Раиса Михайловна попросила Торика зайти к ней в библиотеку:
— Я считаю, тебе будет интересно почитать вот это. — Она смущенно поправила очки и протянула ему тонкую сине-белую книжицу «Человек: психология», добавив: — Если понравится, можешь оставить себе: она из резервного фонда.
Книга, написанная простым и понятным языком, оказалась невероятно полезной! Торик прочел ее несколько раз и понял, что совсем не представлял себе этот пласт жизни. И именно оттуда он узнал слово «синергия», означавшее то, что ему так нравилось.
Синергия — это когда каждый человек вносит свою частичку в общее дело и вместе они получают нечто новое, чего не смог бы добиться ни один из них по отдельности.
А звучит-то как красиво — синергия!
Через пару недель вдруг обнаружилось, что попасть в ансамбль вполне реально! Лика пообещала помочь. А ударник Боря Курбатов сболтнул Семену другую половину правды: ребята из ансамбля сейчас учатся в десятом — доучатся и уйдут. Пора готовить молодых музыкантов на смену.
Так что сложилось все просто отлично! Вечером Торик взял гитару, пришел к Семену, и они разучили пару простых песен, чтобы было что показать.
И все получилось! Долговязые старшеклассники послушали их со скептическими ухмылками, но взяли. А Боря заявил, что возьмет над ними шефство, если ему разрешат стать их ударником. «Разрешат», ха! Да где бы еще они нашли себе в группу уже готового, опытного ударника?
* * *
Их пустили в святая святых! В «Каморку», о которой потом так романтично споет Чиж:
Вместо «Ионики» у них была «Юность», да и ансамбль назывался совсем не «Молодость», зато в остальном все совпадало в точности!
Ребята из прежнего ансамбля не стали их учить, но посоветовали скорее собрать полную группу. «У нас — свои репетиции, у вас — свои», — объявил парень, что на концерте пел по-английски. Остальные смешно называли его Утюг, но Лика пояснила, что по-настоящему он Денис Устюгов.
А вот Семен обратил внимание на другого участника, чем-то похожего на него самого, только уже взрослого. Потому ли, что его тоже звали Семеном, или из-за необычной гитары, на которой тот играл, — здоровенный такой, красный до малиновости «Орфей» всего с четырьмя струнами. Странно, но и старший Семен тоже потянулся душой к парнишке, рассказал ему о бас-гитаре и показал несколько приемов игры. Так Семен стал басистом. К счастью, это не мешало ему еще и петь.
