Градус уже весь город под себя подмял, когда он в нулевом из армии вернулся. Первую жену его застал и вторую шапочно знал. Таис дочь родила, Градус пир на весь мир закатил, но Свинец тогда в шестерках у Ступы ходил, долги на пару с Чаплыгой выбивали. Это потом он уже стал по заказам работать, башку там кому-нибудь проломить, чтобы не возникал, или даже убить, для него это просто. Короче, на крестины Кристины его не позвали, но Ступу к ресторану он сопровождал.
— Ну вот, сам все знаешь.
— Зойку не знаю.
— Красивая баба. За каким-то ментом замужем, говорят, была, потом снова выскочила… Вот за ней точно очередь может выстроиться. Из женихов.
— Я, наверное, тоже встану, — усмехнулся Свинец.
— Да пожалуйста! — Лера вперила в него возмущенный взгляд.
— Если она в доме у Градуса бывает… Или ты сама с ней поговоришь?
— Не хотелось бы, но если надо, то можно.
— Надо! Мне все о Градусе нужно знать!
Свинец задумался. Кристине уже лет двадцать, взрослая девушка, вот к ней бы он в очередь встал. Красивая она или нет, не важно, главное, выход на Градуса получить. Вдруг породниться с ним выйдет, тогда и убивать не придется.
Подвесной потолок над головой, в центре светодиодная люстра, по периметру встроенные лампочки. Под головой подушка, под задницей приятной жесткости матрас. Макс лежал без одежды на шелковой простыне, одеяло где-то в ногах, а где же пистолет? Он резко приподнялся на локте, уставился на подушку справа от него. Кровь там, везде кровь. На тумбочке поднос, тарелки там с чем-то, но этому Макс пока не придавал значения.
Не помнил он, как попал в эту спальню. В баре вчера напивался, помнил, домой вроде как пошел в сильном подпитии, а потом провал в памяти. Это не его квартира, чужая кровать. И кого-то здесь убили, кровь на подушке, на простыне на полу… Убили кого-то, а подставляют его.
В спальню кто-то входил, ну вот, и полиция уже здесь, сейчас наденут на него наручники, и финита ля приехали.
Макс резко повернулся на звук, и увидел красивую женщину с распущенными влажными волосами, счастливая улыбка на губах, шелковый халат короткий, запахнут кое-как.
— Зайка?!
Свою первую жену он только так и называл. Даже когда они расстались, она так и осталась для него Зайкой. А расстались из-за чертовой службы, он сутками пропадал на работе, Зоя терпела, терпела и в конце концов подала на развод. Он думал, она шутит, но нет, и развелась, и замуж вышла, за успешного бизнесмена.
А жили они в этой двухкомнатной квартире на солнечной стороне Солнечной улицы. Пока не пришла темная сторона луны. И вдруг снова рассвет.
Зоя озадаченно повела бровью, улыбка сошла, на губах осталась только помада.
— Почему ты удивлен?
Она кивнула, давая понять, что нашла ответ на свой же вопрос.
— Да нет, не удивлен… Со мной это и раньше было, — вспомнил он.
— Что было?
— Ну, прихожу к тебе, звоню, — Макс приложил палец к горлу. — А в доме чужие люди.
Приходил он сюда по пьяному делу, но все эти визиты хоть и смутно, но запечатлены в памяти. А сейчас полный провал. Видно, крепко его вчера вырубило. Пришел к Зое, а она дома… И чем-то это все закончилось.
— И вчера приходил, — кивнула она.
— Чья это кровь?
— Это томатный сок! — засмеялась Зоя.
— Томатный сок?! — Макс глянул на поднос, тарелка на нем с гренками.
— Ну, ты же любишь!
Ну да, он обожал холодный томатный сок, особенно с бодуна. И завтрак когда-то подавал в постель. И Зоя нет-нет отвечала ему тем же. Счастливые были времена.
— Томатный сок… А поднос перевернулся.
— Стакан из руки выскользнул… И меня всю залило! — снова улыбнулась Зоя.
Улыбка у нее красивая. И сама она краше всех. И такая же молодая, как восемь лет назад, когда они расстались, тогда ей только-только исполнилось двадцать два года.
— И пистолета нет, — засмеялся он.
— Не было у тебя пистолета! — нахмурилась она.
Действительно, вдруг он потерял табельное оружие, а это большая проблема, уж она-то знала.
— Не было от слова совсем. Не выдали. На новое место перевели, а ствол не выдали. Чтобы я никого не убил. Нельзя у нас в бандитов стрелять. Даже ловить нельзя… Ну да ладно… Так погоди, а ты почему здесь?
Насколько он знал, Зоя жила с мужем в частном доме, эту квартиру она сдавала. Может, больше не живет со своим Глебом?
— Я же говорила, — Зоя посмотрела на него с иронией, в которой угадывалась хоть и легкая, но обида.
Действительно, как можно забыть, что говорила любимая женщина? Или не любимая?
— В одно полушарие, а оно еще не проснулось.
Хотелось бы Максу заглянуть в отключенное полушарие. Судя по всему, они с Зоей провели ночь в одной постели. И спали они, похоже, во всех смыслах. А он и не помнил, как смотрел на ее обнаженное тело, как перебирал пальцами ее набухающие соски, как гладил живот, как вторгался в свое прошлое, о котором та же Зоя просила его забыть. Не подпускала она его к себе с тех пор, как снова вышла замуж.
— Ушла я от Глеба, — тихо сказала она.
— Насовсем?
— А как еще по-другому? — Зоя удивленно повела бровью.
— Теперь ты вышла замуж за меня?
— Всего на одну ночь.
— Я не помню, чтобы мы после этой ночи разводились?
