Осталось только принять решение, но внимание привлекла черная иномарка, машина сворачивала с дороги на площадь перед зданием ГУВД. Не внедорожник, обычный седан с удлиненным кузовом. А внедорожник останавливался на обочине, через газон от парковки. Оградка там низкая, ребенок перелезть может.
— Парни, похоже, у нас проблемы!
Макс вытащил из бандажа готовый к бою пистолет. Одновременно с этим вытащил из перевязи саму руку, ею и толкнул Зою в плечо.
— Ложись!
— Ма-акс! — забеспокоился Верещагин.
И остальные опера не поняли, что происходит, но за пистолетами потянулись. А седан уже остановился, разом открылись двери, мало того, из люка показался человек с автоматом, еще немного, и он откроет огонь. Но эта машина уже в центре внимания, клацают затворы, на внедорожник же смотрел только Макс. А заднее стекло уже опускается, если у пассажира автомат, то дело швах. «Мазда» окажется под перекрестным огнем, а это смерть для Зои. Пострадать мог и сам Колодин, очень даже мог пропустить пулю и не одну, но об этом он сейчас не думал. Счет шел на мгновения, никаких сомнений быть просто не должно. И метаний тоже.
Человек на заднем сиденье действительно высунул в окно ствол автомата, вернее, пистолета-пулемета, оснащенного глушителем. Вдобавок открылась передняя дверь, счет пошел на доли мгновений, Макс не мог позволить себе ни одного лишнего движения, не говоря уже о неточном выстреле.
Раненую руку прострелила боль, но это не помешало Максу подпереть пистолет снизу. И в тот же миг нажать на спуск.
Автоматчика он снял с первого выстрела. Человек в маске дернулся, ствол с глушителем остался в окне, а голова исчезла. Но заговорил другой автомат, пули понеслись на Макса слева, один трассер мелькнул перед глазами. А мог снести ему башку. Прятаться надо, уходить от огня под прикрытие машины. Но делать он этого не стал. И рука от страха не дрогнула. Из внедорожника выскочил еще один отморозок в маске, у этого пистолет-пулемет с глушителем, и он уже готов открыть огонь. Но Макс успевал перехватить его, главное, не промахнуться.
Думал он правильно, действовал быстро и решительно, но все-таки промахнулся. Но стрелка напугал, заставил его присесть. Ограда мешала обзору, более того, вторая пуля высекла искру из опорного столба. А за спиной летели трассеры, Макс их не видел, но слышал, как стреляет автомат. К одному пистолету-пулемету подключился другой, но стреляли опера — из обычных пистолетов. А со стороны парадного входа ударил «Калашников», это подключилась дежурная часть. А Макс продолжал стрелять. Мазал, но и автоматчик из джипа дрогнул, и водитель не рискнул выходить из машины. Стрелок запрыгнул в машину, так и не сделав ни единого выстрела. Запрыгнул грудью на сиденье переднего кресла. Макс выстрелил, затвор встал в крайнее заднее положение.
Патроны закончились, но есть запасная обойма. Макс доставал ее на ходу. Опера не подвели, и автомат ударил вовремя — плотность огня с фланга резко уменьшилась, Зоя жива, угроза ее жизни не миновала, но резко ослабла. Макс оставлял ее на попечение своих друзей, а сам помчался через газон, через ограду. И плевать, что левая рука уже не хочет повиноваться.
Внедорожник набирал скорость, а бандит все никак не мог втянуть в салон ноги. Опереться о землю он уже не мог, подтянуться не получалось, и водитель не подавал руки, не до этого.
Отморозок прекратил попытки забраться в салон, расчет простой, машина выйдет из опасной зоны, остановится, он встанет на землю, оттолкнется и сядет в кресло. Но Макс очень быстро перезарядил пистолет, выстрелил раз-другой, а машина отъехала не так уж и далеко, чтобы остановиться. Нервы у бандита сдали, он на ходу попытался оттолкнуться от земли — неудачно. Стрелка подбросило, но не настолько высоко, чтобы он смог влететь в салон. А тут еще дверью по спине сильно ударило. Но не прижало. Скорее, заставило бандита оторваться от сиденья, за которое он держался.
Незадачливый щегол выпал из гнезда, центробежная сила сначала припечатала тело к асфальту, затем швырнула на бордюр. Макс перескочил через ограду, бандит уже пытался подняться, когда он подскочил к нему. Ногой в голову остановил движение, а наручники окончательно заблокировали волю к сопротивлению.
