— Я вот зашел с отцом на склад Райпотребсоюза, откуда он товар получал для нашего сельпо. Ну, отец спрашивает у бухгалтера что-то о накладных, я не понял, а тот ему отвечает с насмешкой, лисьи глазки свои сузил: «Казенные документы, товарищ Ломов, требуют всегда трезвого порядка для их сохранности». Дает намек, что отец выпивает. Сразу видно — помочь не хочет. А сам-то! Щеки так и лоснятся, сытый, довольный… Ох, не люблю таких! Мы в еще ходили — все без толку. Я в вижу, что при отце-то мне ничего спросить нельзя: как я буду при нем встревать в разговор и про него же спрашивать? Тогда я и решил: схожу-ка один к Шилову, к районному прокурору.
— Зачем?
— Думал, раз он людей судит, так, наверное, все на свете знает. Он ведь партийный — значит, самый правильным человек.
— Ну и что?
— Зашел я в прокуратуру, иду по коридору, гляжу — на двери табличка: «А. Д. Шилов». Отворил дверь и вошел. Дяденька, строгий такой, а молодой, сидит за столом, пишет. Взглянул на меня. «Мальчик, тебе чего надо?» — спрашивает. Я говорю: «Это вы — прокурор районный?» — «Я, говорит. Зачем я тебе нужен?» — «Моего отца, говорю вы неправильно обвинили. Так делать нельзя». — «Вот как? — перестал писать, в кресле своем выпрямился, смотрит на меня и вроде как усмехается. — А кто же твой отец? И по какому делу?» Я сказал. Тут телефон зазвонил, он стал разговаривать и все отвечал кому-то: «Нет. Не согласен. Нет. Не могу, баловаться можете… Качает головой, не уступает — Я твердо убежден в этом». А сам, не опуская трубки, все на меня посматривает, будто всего разглядеть хочет. Потом трубку положил, говорит: «Так ты думаешь, правление Райпотребсоюза напрасно его смяло, а мы напрасно обвиняем?» «Я не думаю, а знаю. Рассыпьте перед моим отцом золото — он не возьмет. (Это я так ему говорю, а на сердце у меня закипает.) Отец же меня учил чужого никогда не задевать. Да и все наши колхозники знают» какой он, а не говорят потому, что с вами спорить боятся». — «Почему же боятся?» — «Да потому, что вы же начальник». Он как захохочет, вроде бы и по-доброму, но все-таки к чему тут смех? Потом наклонился ко мне, и в глазах его словно засветилось: «Ну, а еще какие у тебя доказательства невиновности отца?» — «Больше, говорю, никаких нет». — «Вот и вижу я, что рановато тебе к районным прокурорам ходить». Обидно мне стало, я взял да и ушел: чего я буду ему говорить, он все равно не сделает ничего.
— Ого, Антон! — Витька даже покраснел от волнения. — Если бы прокурор захотел, он бы все мог сделать! Володькин отец всегда так говорит. Только ведь… — голос его упал, — правда надо доказательства.
— Я и сам теперь это понимаю. Да откуда их взять, доказательства? Домой тятя сроду нитки не занес. Я-то знаю, что на него напраслину несут, но как это доказать?
— А еще дядя Малинин говорит, что Шилов молодой и с людьми не больно-то разговаривает.
— То-то вот, не захотел он послушать, зачем я к нему пошел. Эх, Витька, ведь все дело в том, чтобы каждый партийный был такой человек, такой… чтобы понимал — хоть и мальчишка пришел, но и тот может иметь понятие. А так, не разговаривать, — это и есть несправедливость.
— А знаешь что, — оживился Витька: — ты с дядей Алексеем посоветуйся. Вот сейчас сразу и пойдем.
Антон живо повернул голову, и Витька обрадовался, что другу совет его пришелся по душе. Но тут, же по лицу Антона понял, что совет отвергнут.
— Нет, неохота. Ему уж небось тетка Настя про отца наговорила.
— А папка сказал, что женщинам не надо его судить, пока неизвестно, виноват твой отец или нет. И, говорит, не похож он на виноватого.
— Все равно тетка Настя скажет, и твой отец ее не переспорит.
— Ну, нет… — неуверенно сказал Виктор, сознавая, что в словах Антона есть правда и отец, возможно, и не переспорит мать. — Но дядя-то совсем другое дело!
— Самому бы все на свете знать! — Антон задумчиво смотрел, как течение покачивает проплывающую мимо корягу. — А как научиться?
— Как? Очень просто научиться! Вот я на инженера хочу выучиться. Дядя Алексей говорит, что начинать надо со школы, за все классы все насквозь выучить. Потом — в Москву или в Томск.
— Так ведь хорошо учиться, когда дома порядок, а как мне будет, если отца посадят? — У Антона даже губы дрогнули, как будто он хотел заплакать, но он сжал руку в кулак и кулаком изо всех сил ударил по своему колену один раз, другой… — До чего обидно, что прокурор меня мальчишкой посчитал! Я теперь в семье за старшего. Мать больная. Хочу проситься на работу,
И Антон рассказал Витьке, что хочет пойти прицепщиком, уже говорил с дядей Морозовым и он обещал пристроить Антона к кому-нибудь из трактористов своей бригады Так они с матерью больше трудодней заработают и будут сыты. А там и отец придет. Не дадут же ему много, раз он не виноват!
— Конечно, — сказал Витька, — ты вон какой сильный, тебя любой тракторист возьмет, будь здоров!
— Не полагается малолетних брать, а то бы я сразу пошел.
— И школу бросил бы?