Никогда в жизни мне не приходилось наблюдать ничего более страшного, и ничего более захватывающего, чем этот поединок паука и мальчика в заброшенной башне. Кваррок без перерыва выстреливал из своего нутра черные нити паутины и даже готовые сети, а Гарри с фантастической ловкостью и везением увертывался от них, отмахиваясь своим импровизированным оружием. Я, беспомощный, пришпиленный к стене, и не в состоянии даже дышать как следует, мог только время от времени выкрикнуть нужную подсказку, или вовремя предупредить об очередной сети.
Вскоре кваррок начал уставать. Нет, уверен, силы и выносливости ему было не занимать, однако он уже очень давно не получал своего любимого лакомства, и ему не терпелось поужинать а бой затягивался. Однако и Гарри был на пределе. Он уже с трудом увертывался от нитей, и было понятно, что еще чуть-чуть, и он не выдержит. Проклятие, да против этой твари бессильна даже магия Рода! Но… Магией нельзя воздействовать на самого паука, а что если воздействовать будет не совсем магия? Моя левая рука была прижата сетью к груди, ладонь лежала на самом теле, и только кончики пальцев касались нити. Вообще этого было достаточно, чтобы удержать ее на месте — в обычных обстоятельствах. Напрягшись изо всех сил, и стиснув зубы, чтобы не заорать от боли, я выдернул пальцы из-под паутины, до крови сдирая кожу. Извернув руку как только мог, я набрал побольше воздуха в грудь.
Гарри, пригнись! — на сей раз его имя я выбрал осознано: чтобы произнести его нужно было меньше времени и воздуха. Поттер бросился ничком на пол. — Аэрос Сфаэро Мортис! — выкрикнул я, прицелившись в кваррока, как мог. Воздушная сфера в исполнении Родовой Магии семейства Малфоев — это вам не жалкие потуги Рональда Уизли! (Спасибо тебе, Уизел, спасибо, спасибо, спасибо!!!). Заклятие воздушной сферы изобрели уже после истребления кварроков, и прелесть его была в том, что оно никак не воздействовало ВНУТРИ жертвы, как, например, Авада Кедавра, или прочие заклятия, которые мы могли бы применить. Аэрос Сфаэро Мортис просто создавало шар уплотненного воздуха, который бил сам по себе.
Паука буквально размазало по стене. Он находился в этот момент как раз над площадкой, и впечатался в камни башни с хрустом и треском, подобным тому, какие издает старый стул, если его шмякнуть об стенку. (Только бы Люциус не узнал, чем мы с Блейз в четырнадцатилетнем возрасте топили камин в охотничьем домике. Впрочем, мебель все равно давно пора было менять.) Однако кваррок был слишком живуч, чтобы сдаться так легко.
— Твоя пика, Гарри! — крикнул я на остатках дыхания, и замолчал, судорожно глотая ртом воздух. Поттер мгновенно понял меня.
Да уж, тренировки не проходят даром. Мускулы у дамблдоровского любимчика были неплохие, и острое импровизированное оружие глубоко возилось в отвратительную голову твари, пришпилив ее к полу не хуже, чем ее проклятая паутина пришпиливала к стене меня. Кваррок издал пронзительный тонкий вопль, от которого заложило уши и заломило в висках. Это была агония — паук беспорядочно молотил лапами по всему, что было в радиусе досягаемости. Поттер, отскочив, покачнулся, и несколько секунд отчаянно извивался, балансируя на краю. Однако ему все-таки удалось не свалиться.
Кваррок затих. Гарри в нерешительности постоял несколько минут поодаль, потом подошел, внимательно осмотрел его, пнул легонько носком ботинка, потом сильнее… Паук не шевелился. Поттер потянулся к пике.
— Не трогай! — прохрипел я. Горло пересохло от судорожных вздохов, и чувствовал я себя из рук вон плохо… Поттер, словно вспомнив обо мне, резко обернулся.
— Малфой, ты как? — спросил он. Я поморщился, однако даже это у меня толком не получилось из-за прижатой к щеке липкой нити.
— Думаю, мне конец, — как можно спокойнее сказал я. Кажется, только теперь я начал это осознавать. Однако выхода не было, в самом деле. Паутину не разорвать ничем — только сам кваррок может это сделать. А раз его больше нет… значит, мне остается только либо сдохнуть тут от голода, либо стать пищей для маленького, свежевылупившегося кваррока, который как раз сейчас должен бороться за выживание со своими братьями и сестрами там, внизу.
— Не болтай ерунду, — возразил Поттер. — Я тебя вытащу. Погоди, дай сообразить… Ага! — его возглас привел меня в замешательство. Что он задумал?
— Поттер?
— После смерти паука магия на него уже действует, ведь так? — спросил он, подходя к кварроку, и наклонившись к его голове. — А ну… Диффиндо! Ну же!
Мне не особенно хорошо было видно, что именно он делает, но кажется, он ухватился за какую-то часть тела паука, и пытается… оторвать ее? Зачем? Мне, однако, стало любопытно.
— Ну же, Диффиндо! Диффиндо Максима! — надрывался Поттер. Я покачал головой — точнее, попытался, — и поморщился. От «Диффиндо» толку тут будет, как от столового ножичка. Нужно что-то более действенное.
