– Я тоже. Прямо до тошноты. Почему я это и делаю. Ты заслуживаешь небольшой трепки.
– Ну, валяй, заставь меня раскаиваться еще сильней.
– В этом как раз нужды нет. – Фин присел рядом и внимательно посмотрел на нее. После чего достал из кармана бусы. – Я подумал, тебе это может пригодиться.
– Ой… Как ты…
– Подскочил на конюшню, нашел твою куртку и порылся в карманах. – Он побренчал бусами. – Так берешь или нет?
– Еще как беру!
Он надел ей ожерелье.
– Береги себя, эти камешки помогут. И его тоже береги.
– Обязательно. – Мира подняла взор и посмотрела ему в глаза. – Клянусь! Спасибо. Спасибо тебе, Фин.
– Да ради бога. А сейчас мы узнаем, не подают ли в этом доме к чаю каких-нибудь кексиков.
Он двинулся к двери, обернулся. Мира держала камни на ладони, нежно поглаживая большим пальцем.
Любовь, подумал он. Она способна сделать из тебя идиота или героя. А иногда получается то и другое разом.
Мира проснулась в постели Коннора. Одна. На туалетном столике под тремя стеклянными колпаками горели три белых свечи. Что-то из целительной магии, решила она – наряду с запахом лаванды, шедшим от разложенных под подушкой веточек вместе с какими-то кристаллами, – наверное, чтобы помочь ей выздороветь и в первую очередь как следует выспаться.
Последнее, что она помнила, когда стала мысленно отматывать время назад, было то, как ее принес в гостиную Фин и уложил на диване, а она расслабленно вытянулась и ждала, что другие тоже придут к камину со своим чаем.
Интересно, подумала теперь Мира, пили они чай или нет.
Ее злила мысль, что она, как хворый ребенок, отключилась в один момент. А еще больше – что потом оказалась в постели, одна.
Она попробовала встать и обнаружила, что ноги держат плохо, отчего раздражение лишь усилилось. После того бульона она чувствовала такой прилив сил! Вот почему теперь осознание, что до полного выздоровления еще далеко, оказалось неприятной неожиданностью.
Кто-то переодел ее в ночную рубашку, и это тоже было неприятной неожиданностью.
Слегка пошатываясь, Мира побрела в ванную и посмотрела на себя в зеркало над раковиной. Да, бог свидетель, случалось ей выглядеть и получше. Но и похуже тоже бывало.
Она нахмурилась, обнаружив свою зубную щетку, кремы и прочие туалетные принадлежности, аккуратно расставленные в корзинке на узкой полке.
Пока она спала, ее переселили сюда. Взяли и собрали ее вещи и переселили без всякого спроса.
Потом она вспомнила причину и вздохнула.
Она это заслужила, крыть нечем. Она поставила под угрозу себя и всех остальных, заставила ребят не на шутку поволноваться. Нет, сопротивляться таким решениям она не станет. И жаловаться тоже.
Вот что бы она точно сделала, так это отыскала Коннора.
Мира распахнула дверь в комнату Айоны. Если Бойл с Айоной уехали к нему, как они теперь делали частенько, Коннор наверняка расположился здесь. А лучше бы ему спать у себя, вместе с нею.
По стеклу стучал дождь, луна никак не могла пробиться сквозь тучи, и ей пришлось ждать, пока глаза привыкнут к темноте. Только после этого Мира на цыпочках вошла в комнату. Она услышала звук дыхания и подошла ближе. Мелькнула мысль просто юркнуть Коннору под бок, тогда и посмотрим, что он на это скажет.
Но, подавшись вперед, она ясно увидела, что это Айона, в обнимку с Бойлом, головой на его плече.
Трогательная сцена, подумала Мира. И очень интимная. Но не успела она отпрянуть, как Айона подала голос:
– Тебе нехорошо?
– Ой, нет, нет, прости, – прошептала в ответ Мира. – Прости. Я проснулась и ищу Коннора. Я не хотела вас будить.
– Ничего страшного. Он внизу, на диване. Тебе что-нибудь нужно? Могу сделать тебе чаю, чтобы уснулось легче.
– Да у меня такое чувство, будто я неделю кряду проспала.
– А кому-то и ночи поспать не дают, – проворчал Бойл. – Мира, уходи!
– Ухожу. Прости.
Она вышла в коридор, слыша за спиной недовольный бас Бойла и приглушенный смех Айоны. Мира плотно закрыла дверь.
Хорошо им, подумала она, лежат себе вместе, как голубки, в тепле, а она шастает по всему дому аки тать в нощи в поисках своего мужчины.
Она преодолела половину лестничного пролета, как вдруг ее осенило.
«Своего мужчины»? С каких это пор она стала воспринимать Коннора как своего мужчину? Она одурманена, вот и все, одурманена белой и черной магией. Ничего не соображает, не может ясно мыслить, и похоже, ей лучше поскорее вернуться в постель.
Отоспаться.
Но она его хотела, вот в чем загвоздка! Хотела положить голову ему на плечо, как Айона сейчас – на плечо Бойла.
Мира спустилась.
Коннор спал на диване, завернувшись в плед, который был ему явно короток, так что ноги торчали наружу, на подлокотнике, а лицо было уткнуто в подушку, неловко пристроенную на втором подлокотнике.
Чтобы в таком положении чувствовать себя удобно, надо было напиться до бессознательного состояния. Мира покачала головой, удивляясь, как, с учетом всех обстоятельств, ему удается выглядеть так притягательно.
Угли в камине с вечера сгребли горкой, и теперь они тихо тлели, алые, как бьющиеся сердца. Над ними чуть мерцал огонек, придавая этому восхитительному спящему мужчине вид чуть демонический.
