Независимо ни от чего, ей надо сказать ему несколько слов, и ему придется ее выслушать.
Не сводя глаз с лица Коннора, Мира шагнула вперед и… споткнулась о скинутые кое-как сапоги.
И рухнула на него всем весом, да еще, как на грех, приземлилась животом на выставленный локоть. Так что первое слово, которое она ему сказала, было: уфф!
А ответом Коннора было глухое: какого черта! Он приподнялся и схватил ее за плечи, словно приготовившись скинуть.
– Мира?
– Я споткнулась о твои сапожищи и получила твоим костлявым локтем в живот.
– Кажется, ты мне одно легкое промяла. Вот тут. – Коннор приподнял ее и умудрился сесть, держа ее распростертой у себя на коленях.
Хорошенький разговор.
– Тебе что, плохо?
Коннор поднес руку к ее лбу, словно намереваясь проверить температуру, но Мира ее оттолкнула.
– Почему все думают, что мне плохо? Мне не плохо. Я проснулась, вот и все. Проснулась, потому что проспала большую часть дня и полночи.
– Тебе нужно было отоспаться, – возразил он совершенно резонно. – Чаю не хочешь?
– Если мне потребуется чай, будь он неладен, я уж как-нибудь сама себя обслужу.
– Стало быть, тебе хочется чего-то другого.
Она злилась, но на глаза навернулись слезы, однако этого Мира не допустила.
– Ты сказал, что простил меня.
– Верно. И простил. Слушай, да ты совсем замерзла!
Коннор стал укутывать ее в плед, но Мира опять отмахнулась.
– Отстань! Ты можешь перестать вокруг меня суетиться? – Противные слезы все закипали и закипали, вызывая стыд и недоумение. Она чувствовала себя идиоткой. – Отстань, пожалуйста!
Она попыталась отодвинуться, откатиться и встать, но Коннор обхватил ее и сжал в объятиях. Крепко-крепко.
– Ты, главное, успокойся, Мира Куинн. Посиди секунду спокойно. Помолчи.
Попытка вырваться оставила ее без сил, она задохнулась и была готова разрыдаться.
– Хорошо, я успокоилась.
– Еще нет, но близка к тому. Передохни. – Он мягко покачал ее, потом взглянул на огонь и сделал его посильнее.
– Не надо за мной ухаживать, Коннор. От этого меня тянет реветь.
– Так пореви! Это все реакция, Мира, вполне естественная реакция на то, что с тобой сделали и что понадобилось предпринять в ответ.
– И когда это пройдет?
– Сейчас уже легче, чем было, ведь правда? А утром, когда отдохнешь и успокоишься, станет еще легче. Наберись терпения.
– Ненавижу это выражение!
Коннор рассмеялся и поцеловал ее в волосы.
– Я знаю. Но тебе терпения не занимать. Сам видел.
Да, но для этого ей приходится делать над собой немалое усилие! А Коннору терпение дано от природы, как цвет глаз, как тембр голоса.
– Против твоего терпения я ничего не имею, – проворчала Мира.
– Отрадно слышать, поскольку трудно было бы от него избавиться, чтобы только тебе угодить. Лучше скажи: тебя что-то разбудило или ты проснулась сама?
– Просто проснулась. Проснулась – а тебя нет. – Прозвучало капризно, она и сама это чувствовала. Оставалось надеяться, что это тоже была реакция, иначе она скоро себя возненавидит. – Если ты на меня не сердишься, тогда почему спишь здесь, свесив ноги с дивана?
– Тебе был нужен покой и отдых, только поэтому. – Коннор видел, что Мира успокоилась. Он изловчился и, приподнявшись с нею вместе, задвинулся в угол дивана, где они устроились и стали глядеть на огонь. – Мы не успели выйти из кухни со своим чаем, а ты уже спала. Даже не шелохнулась, когда я нес тебя наверх, а Брэнна переодевала тебя в пижаму. Это целебный сон, солнышко, сон лечит. Благодаря ему твой мозг и твое тело – и даже твоя душа – получили то, что им было необходимо.
– Я решила, ты не хочешь быть со мной, и пошла тебя искать, чтобы разобраться. Я уже настроилась на выяснение отношений.
– Тогда я рад, что ты споткнулась о мои сапоги, потому что это лучше, чем выяснять отношения.
– Прости.
– Что ты все время извиняешься? – Он провел пальцем по камешкам в ее ожерелье.
– Фин сгонял на конюшню и мне его привез, представляешь?
– Я знаю.
– Больше никогда не сниму!
– Я знаю.
Воплощенное доверие, терпение, прощение. Нет, она его недостойна, решила Мира и прижалась лицом к его шее.
– Я тебя обидела.
– Да уж.
– Коннор, почему любовь дается тебе так легко? Свободно и легко! Я говорю не о той любви, что всегда была между нами, и не о вашей с Брэнной любви.
– Знаешь, для меня самого это что-то новое, так что я и сам толком не пойму. Я бы сказал, это все равно как если бы ты владел чем-то так давно, что оно уже стало частью тебя. Потом ты смотришь на это что-то чуть под другим углом зрения. Знаешь, как бывает с кусочком стекла: ты держишь его, а потом чуть меняешь наклон – и оно ловит солнце и фокусирует луч? Можно зажечь огонь, всего лишь капельку наклонив стеклянную линзу. Вот… что-то в этом духе. И то, что уже существовало, вдруг повернулось другой стороной и вобрало в себя весь свет.
– Это «что-то» могло бы чуть повернуться опять и снова этот свет растерять.
– С чего бы, если этот свет такой притягательный? Видишь там огонь?
– Конечно, вижу.
– Все, что ему нужно, это чуточку внимания, слегка поворошить, подкинуть дров – и он будет гореть и день и ночь, давать свет и тепло.
