– Итак, – продолжила я, – если выбьешь страйк, значит, твоя группа затмит Ponyboys. Ваш первый альбом станет мультиплатиновым, вы выиграете все музыкальные награды и в итоге соберете целый стадион «Уэмбли»[30].
– Мне нравится.
– Да. Если собьешь половину кеглей, дела у вас пойдут хорошо. Вы подпишете контракт и будете зарабатывать неплохие деньги, но останетесь неизвестными и будете выступать лишь в небольших клубах.
Ной кивнул:
– И это звучит неплохо. А если я промахнусь?
Я пожала плечами:
– Помимо того, что ты станешь самым ужасным игроком в боулинг, твоя группа никогда не добьется успеха. В итоге даже в тридцать лет вы все еще будете пытаться пробиться в люди и играть на плохих площадках с пустыми танцполами. Ты найдешь работу в офисе настолько ужасную, что половину своего времени будешь оплакивать в туалетных кабинках свой талант.
Ной покрутил шар.
– Вот теперь я чувствую давление, – сказал он. – Я боюсь космического боулинга.
– Ах, ну ты и размазня! Давай кидай!
В этот раз Ной всерьез сосредоточился на размахе. Завел руку назад, наклонился вперед и отпустил шар. Он прокатился по дорожке и сбил все кегли.
Ной подскочил:
– Юху! «Уэмбли», я иду!
Он поднял меня, покружил и впился пьянящим поцелуем в мои губы.
– Ты счастлив?
– Счастлив? Я буду играть на «Уэмбли»! Так сказал шар!
– Молодец. Я рада за тебя.
– Точно. Теперь твоя очередь.
В последующие полчаса мы узнали довольно много о нашем будущем. Я сдам все экзамены повышенной сложности, но все равно окажусь во второсортном университете. Ной узнал, что ожиреет (промазал). Я одержу верх над Рут в соревновании на лучшее будущее. А еще космический боулинг рассказал, что у меня будет двое детей – мальчик и девочка.
Ной взял меня за руку и крепко ее сжал:
– Представь, насколько красивыми будут наши дети.
И я почти упала в обморок, обезумев от обещания, что крылось в этих словах.
– Ого! – сказала я. – Теперь наши жизни более-менее определены. Не думаю, что нас ожидают какие-нибудь сюрпризы.
Ной показал на доску со счетом:
– У нас ничья. Но впереди твой бросок, так что постарайся.
– Хорошо, – я подняла шар, – этот вопрос будет о нас. Если страйк – мы сбежим в закат и будем жить долго и счастливо, как в сказке.
– Лучше бы тебе выбить страйк.
– О, выбью, не волнуйся. Но на случай, если будет сбита половина кеглей, мы все равно останемся вместе, но все будет не так безоблачно. Повзрослев, мы столкнемся с проблемами, но справимся с ними при помощи семейного психолога.
– Хм. Не идеально. Но мне нравится, что мы останемся вместе. Что, если ты не собьешь ни одной кегли?
Я вздохнула и вспомнила о приеме у доктора Эшли:
– Ну, это значит, что мы не сможем быть вместе. Останемся друг для друга первой любовью и будем предаваться воспоминаниям лишь на пьяных вечеринках. Двинемся дальше, познакомимся с другими людьми и будем жить разными жизнями.
Слова застревали в горле. И было видно, что Ноя они тоже терзают.
– Тогда, – пытаясь разрядить атмосферу, сказал он, – пусть все решит боулинг.
Меня никогда в жизни не интересовали спортивные достижения. Но прямо сейчас мне ужасно хотелось выбить страйк. Прищурившись, я посмотрела на кегли, и мне показалось, что они невероятно далеко. Затем вдохнула и прокрутила удар в голове. Подняла шар и побежала к дорожке. Но только я собралась отпустить шар, как почувствовала, что на чем-то поскользнулась. С секунду я раскачивалась из стороны в сторону, пытаясь восстановить равновесие, но не смогла. И шмякнулась на пол. Шар вылетел из моей руки и, пролетев по воздуху, чуть не попал в семью, которая играла на соседней дорожке. А я приземлилась на задницу с громким «Ох!».
Раздался смех. Громче всех смеялся Ной. Но и везучая семейка посмеивалась.
Он встал позади меня и зааплодировал.
– Это было невероятно, – произнес он между приступами смеха. – Ты бы видела выражение своего лица! Хотя страшно подумать, что это значит для нашего будущего. Не знал, что мы должны были придумать значение для броска назад.
Я тоже начала смеяться, но резко остановилась, когда увидела, что к нам мчится угрюмая дама с ботинками. Ее лицо покраснело, а поросячьи глазки выпучились.
– Я же говорила вам, – пыхтя от злости, сказала она, – не устраивать суматоху.
Я посмотрела на свои клоунские ботинки и увидела, что у меня развязались шнурки. Вот что, скорее всего, стало причиной моего падения.
– Но я не специально. Дорожки скользкие.
– Мне все равно. Я хочу, чтобы вы ушли.
Я открыла рот, чтобы запротестовать, но Ной, почувствовав беду, увел меня.
– Но я не специально, – громко произнесла я, пока мы меняли обувь.
– Тсс! Пойдем. Я куплю нам что-нибудь поесть.
Угрюмая дама проводила нас до выхода, дабы убедиться, что мы ушли.
Снаружи было холодно.
– Неужели это произошло со мной? – спросила я.
Ной приобнял меня:
– Да.
– Серьезно? Меня только что вышвырнули из… боулинг-клуба?
– Точно. Вышвырнули.
И мы засмеялись. Надолго. Пока Ной не притянул меня к себе.
– Я так сильно люблю тебя, Поппи Лоусон, – целуя меня в макушку, сказал он. – Ты делаешь меня невероятно счастливым.
Мне захотелось улыбнуться, но я знала, что пора высказаться:
