– Ты знаешь, сколько электромагнитного излучения вырабатывает человек?
Я пожала плечами:
– Много?
Она улыбнулась:
– Не совсем по-научному, но ты права. Больше, чем предполагают люди. На самом деле электричество питает сердце и гоняет кровь по телу. Люди и не знают, что у нас есть свои собственные генераторы прямо здесь. – Она положила руку над своей левой грудью. – Помимо этого, в наших кровяных клетках присутствует гемоглобин. Он содержит железо и обладает мощной магнитной силой. Именно благодаря ей мы можем сделать МРТ[40].
Я закатила глаза:
– Это все, конечно, интересно, но вы до сих пор не рассказали, чем мы с Ноем отличаемся от остальных и что делает нас родственными душами.
Она на мгновение притихла.
– Ну, если основываться на наших исследованиях, на обычные пары этот химический коктейль не оказывает значительного влияния. Но с родственными душами все происходит по-другому.
– По-другому?
– Сейчас объясню. У обычных людей любовные гормоны не влияют на электромагнитное излучение тела. Слегка повышаются возбудимость, тревога и потоотделение. На этом все. Но на вас с Ноем эти химические вещества оказывают другое воздействие. Они каким-то образом подключаются к электромагнитному полю вашего тела. И как только ваши гормоны активизируются, они запускают своего рода реакцию. Ваша «любовь» начинает вырабатывать сильное электромагнитное излучение.
Я была растеряна:
– Что?
– Именно это мы выяснили, пока изучали такие пары, как вы. Но самое интересное, что это воздействие появляется еще до того, как вы встретитесь и влюбитесь друг в друга. Химические вещества, отвечающие за любовь, начинают вырабатываться мозгом, если вы оказываетесь в трех километрах друг от друга. Мы только начали разбираться в этом, но создается впечатление, что выплеснувшаяся энергия ведет себя как самонаводящаяся ракета, притягивая вас друг к другу, как два магнита. Электромагнитные импульсы настолько сильны, что становятся практически непреодолимой силой, которая может стать весьма разрушительной.
– Насколько разрушительной? – перебила я ее.
Анита потянулась, зевнула, сделала небольшой глоток воды из стакана.
– Скажи мне, Поппи, – ее голос стал другим, более мягким и менее официальным, – когда у тебя начались панические атаки?
Я вспомнила тот ужасный урок географии в школе.
– Два года назад.
Анита кивнула:
– Интересно. А депрессия Ноя? Ты знаешь, когда она началась?
Я быстро промотала все события в памяти, словно кинопленку, остановившись на моменте, когда Ной раскрыл мне свое сердце у себя в квартире, когда мы впервые доверились друг другу. Казалось, прошла уже целая жизнь.
– По-моему, он сказал, что это началось, когда он переехал в Мидлтаун.
Еще один кивок:
– И как давно это произошло?
– Около двух лет назад.
Я так сильно раскрыла рот, будто в него закинули кучу монеток.
– Подождите, так вы говорите, что эти события как-то связаны между собой?
Впервые с начала встречи доктор Бомонт выглядела так, словно ей было жаль меня.
– Бинго.
– Но как? Я не понимаю.
– Вы оказались неподалеку друг от друга, что вызвало электрические разряды, которые и повлияли на вас. Ной находился слишком близко, поэтому оказал такое воздействие, будто тебя усадили на электрический стул, врубив его на полную мощность.
Я вновь промотала события в памяти и мысленно вернулась к вечеру нашего знакомства. И к той ужасной-преужасной панической атаке. Затем вспомнила наши встречи. То, как билось мое сердце, словно у птенца, которого поймали, чтобы съесть. То, как мое дыхание начинало отбивать стаккато[41], словно оркестр, впервые репетирующий музыкальный отрывок. Это все произошло из-за Ноя?
– Поэтому в мою первую встречу с Ноем у меня была ужасная паническая атака?
Казалось, Аниту не удивила моя догадка.
– Да. И по этой же причине возникли проблемы со здоровьем у мистера Робертса, когда он переехал в Мидлтаун и оказался недалеко от тебя. Тела по-разному реагируют на электричество. Что касается тебя, удар пришелся на привычные механизмы твоего тела, такие как дыхание и сердцебиение, а у Ноя были нарушены нейронные связи в мозге.
Какое-то время я молчала. Анита рассказала мне многое, но вопросов теперь стало еще больше. Надо будет сказать несчастной маме, что мои проблемы с психическим здоровьем никак не связаны с ней. Ее это обрадует. Если мне удастся снова с ней встретиться.
– Это мне понятно, – сказала я. – Но почему мы опасны? Или есть еще что-то, кроме электричества, что может помешать нам? Я могу жить и с паническими атаками, если рядом будет Ной.
Глаза доктора потемнели, и она вновь заговорила своим пугающим голосом, отчего вся симпатия к ней испарились.
