– Антитеррористический закон? – Я покачала головой. – Здесь, должно быть, какая-то ошибка. Я не террорист. Мы с Ноем… если точнее… похоже, вы что-то напутали. Я бы никогда и никому не навредила. Я не опасна.
Анита осмотрела на меня поверх очков.
– Тем не менее, Поппи, в настоящий момент, ты и твой
Я позволила ее словам проникнуть в меня, а потом засмеялась и покачала головой:
– Вы шутите.
– Уж точно нет.
Я опустила руки на стол. Мне хотелось сделать это аккуратно, но раздался громкий хлопок.
– Это безумие! Я не опасна. Я даже не могу ударить кого-то, не причинив тем самым боль себе.
– Мне потребуется какое-то время, чтобы все тебе объяснить.
Я покачала головой:
– Это требует объяснений? Будь я террористом, думаете, я бы не знала об этом? Разве в таких случаях меня бы не допрашивали? Кстати, на основании чего вы удерживаете меня здесь? Я не видела никакого ордера на свой арест.
Анита спокойно запустила руку в карман жакета и достала листок бумаги. Развернула его и пододвинула ко мне. Сверху красовался герб. Я увидела наши с Ноем имена. А еще слова: «Строго конфиденциально. Вопрос национальной безопасности».
– Что это?
– Это ордер на твой арест. Как видишь, он подписан министром обороны и премьер-министром.
Премьер-министром? У меня закружилась голова. Я перевернула листок.
– Поппи!
– Я хочу домой.
– Вскоре ты сможешь туда вернуться. Не волнуйся за родителей, мы говорили с ними. Они знают, что ты в безопасности, и не переживают. Но для начала нам нужно с тобой переговорить.
Я подняла голову и посмотрела на нее:
– Насчет чего?
– Насчет тебя и Ноя.
При упоминании его имени на глаза навернулись слезы.
– Я не понимаю, что происходит и как мы с этим связаны. – Мой голос надломился. – Мы не опасны и не сделали ничего плохого.
Теперь слезы текли стремительным потоком. Я не стала вытирать их, мне было наплевать. Если они хотят удерживать меня здесь двадцать восемь дней, то им придется терпеть мои слезы.
Анита повернулась к Рейну:
– Ты не против оставить нас на минутку?
Я не хотела, чтобы он уходил. Он казался приятнее Аниты. Казалось, ему тоже не очень этого хотелось, но он отодвинул стул и вышел.
И мы остались с Анитой вдвоем.
МЫ СМОТРЕЛИ ДРУГ НА ДРУГА. Я уже чувствовала себя измученной.
Она нарушила молчание:
– Мисс Лоусон, то, о чем я поведаю тебе, – секрет, оберегаемый так сильно, что о нем знает менее сотни человек на всей планете.
– Тогда почему вы мне его рассказываете?
– Потому что ты вправе знать. Хотя, уверяю, тебе этого не хотелось бы. Как и мне в свое время. Обратного пути нет. С этого момента твоя жизнь сильно усложнится.
Я не была уверена, что могла бы удивиться еще сильнее.
– Тогда говорите, – сказала я, не понимая, могла ли ситуация стать еще хуже.
– Ты влюблена, Поппи Лоусон?
Вопрос был настолько прямым, что на самом деле удивил меня. Я сердито уставилась на нее:
– Не понимаю, какое вам до этого дело.
– О, поверь, это мое дело. Так ты влюблена или нет?
Я подумала о Ное, и тут же по моему телу пробежали ручейки тепла.
– Да, – опустив голову, ответила я.
Анита почти небрежно откинулась на стуле. – Любовь – странный научный феномен. Мы до сих пор, вплоть до этого дня, пытаемся контролировать ее. А она вытворяет различные непредсказуемые вещи с нашим телом. Например, ты знала, что влюбленные легче переносят боль?
Я покачала головой.
– Интригующее исследование. В нем участвовали многие американские студенты. Пары, переживающие мучительный процесс любовных отношений. В результате выяснилось, что их болевые пороги были значительно повышены. Просто потому, что они испытывают взаимную любовь к другому человеку – тому, с кем переписываются перед сном.
Я ждала, когда она продолжит.
– А еще влюбленных сильнее тянет к творчеству. Ты это знала?
Я снова покачала головой.
– Это правда. Нейросвязи, возникающие в мозге, во время стадии, называемой в народе «конфетно-букетный период», настолько сильны, что стимулируют творческие способности.
Она сняла очки, а потом, к моему изумлению, закинула ноги в туфлях прямо на стол.
– И конечно же, это чувство улучшает состояние здоровья. Меньше вероятности заболеть. А хочешь знать мое самое любимое открытие на данный момент? – Ее глаза светились. – Недавно обнаружили, что любовь влияет на тело, как наркотик. Невероятно, правда? Исследования показывают, что рецепторы, которые активизируются в мозге, когда человек влюбляется, – те же, что оживают, когда наркоман вкалывает дозу или нюхает дорожку. Вот почему люди становятся такими сумасшедшими. Именно из-за этого чувства они пишут банальные песенки о любви и сопливые стишки, крутят романы. Вот почему человек, переживающий мучительный процесс любовных отношений, по сути, становится наркоманом. Этим объясняются дофаминовые «американские горки», иррациональное чувство незащищенности, беспокойство и ревность. А также физическая ломка, которая возникает, когда не видишь своего парня целую неделю.
