Я ворочаюсь в своей постели, не в силах устроиться поудобнее, не в состоянии уснуть. Твою мать. Я поцеловала Джейкоба Кима.
Запахи, доносящиеся из кухни, ударяют мне в нос, как только я вхожу в парадную дверь. Дом наполняют громкие голоса, и становится ясно, что все проснулись раньше, чем я рассчитывал. Я прячу букет цветов за спину. Может быть, я смогу прокрасться с ним наверх, прежде чем меня кто-нибудь увидит.
И просто положу их на кровать Ханны.
Это нелепо? Почему я решил пойти за цветами для Ханны… на следующий день после первого поцелуя? Это самое тупое, что можно было придумать. Но сегодня утром все мои мысли были о Ханне и нашем поцелуе. Надеюсь, она делала это не только для того, чтобы вызвать ревность у Нейта. Не думаю, что она бы на такое пошла. И она казалась искренне обеспокоенной тем, что фотографии и видео будут опубликованы и у меня возникнут неприятности. Но меня это совершенно не волнует. Правда, я даже не думаю об этом.
Еще неделю назад я надеялся, что Ханна скажет мне хотя бы пару слов. А теперь у меня кружится голова. Я до сих пор чувствую вкус губ Ханны на своих. В детстве мы чем только не делились. Но никогда не делились… этим. Вчера вечером мы стали ближе друг другу как физически, так и эмоционально.
От раздумий меня отвлекает стук кастрюль и сковородок и мелодичная болтовня двух корейских мам. Для неподготовленного уха может показаться, что они спорят: их голоса от высоких нот спускаются к низким, расставляя акценты, будто тарелками. Но это скорее оживленный обмен сплетнями и шутками. Это успокаивает.
Я понимаю, что давно не видел свою маму такой счастливой. Жизнь в Корее, несмотря на успех, которого мы там добились, была тяжелой. Поездка в Сан-Диего оказалась полезна для всех нас. Но что будет потом, когда лето закончится?
Мое сердце сжимается при мысли, что мы с Ханной так мало времени проводим вместе. Я знаю, на этот раз мы останемся на связи. Однако я не уверен, что этого будет достаточно. Мне нужно поговорить с ней, а пока я просто буду наслаждаться совместным времяпрепровождением. И, надеюсь, у нас будет больше поцелуев, намного больше.
Я чуть не бегом прохожу мимо кухни, делаю два шага по лестнице и вижу Ханну – она стоит у стола с ножом в руке и что-то режет. Рядом Джин Хи шепчет ей что-то на ухо, и улыбка Ханны, которая смотрит на мою сестру, освещает кухню. Я останавливаюсь, как вкопанный. Мне всегда нравилась улыбка Ханны, но поскольку я был лишен ее целых три года, теперь каждая из них – подарок.
Когда я встречаю самых дорогих мне людей в одном месте, у меня щемит сердце и хочется всех обнять. Такого я не видел уже очень давно и даже не осознавал, как сильно я по этому скучаю, каким потерянным ощущаю себя без этой почти родственной связи.
– Оппа, Ханна говорит, что не мешало бы еще раз побывать в Леголенде, и предлагает мне поехать с вами.
– Правда? – Я изо всех сил стараюсь казаться разочарованным. – Я подумаю об этом.
– Ага, а пока ты думаешь, мы с Джин Хи съездим туда и отлично проведем время без тебя, – заявляет Хана, и по едва уловимому движению ее губ я понимаю, что она шутит.
– Здорово! – Джин Хи на седьмом небе от счастья. Она поднимает ладонь, давая пять, и Ханна прикасается к ней локтем, не выпуская из рук нож и пучок зеленого лука.
– Ух ты, цветы! – Джин Хи замечает букет у меня за спиной. – Для кого они?
Я делаю страшные глаза и крепко сжимаю губы, умоляя ее замолчать.
Но до сестры моя просьба либо не доходит, либо она прикидывается, что не поняла ее.
– Боже мой, это для Ханны?
– Что такое? – спрашивает Ханна, поворачиваясь ко мне.
От неловкости я замираю на месте и мечтаю только об одном: чтобы земля разверзлась у меня под ногами и поглотила этот жалкий букет, а заодно и меня вместе с ним. Но делать нечего – я небрежно достаю цветы из-за спины и протягиваю Ханне:
– Вот, это для тебя. Просто… ну, ты знаешь.
Взглядом окидываю кухню и вижу, что все в ней находившиеся стоят с открытыми ртами.
Ясно, что парни, кроме героев корейских дорам, не покупают девушкам цветы после мимолетного первого поцелуя. Уже не в первый раз меня приводит в бешенство отсутствие жизненного опыта или каких-то ориентиров, кроме сценариев, которые приходится читать.
– Дэбак, – восхищенно шепчет Джин Хи, припоминая, видимо, счастливые финалы многочисленных сериалов.
– Еппыда, – говорит миссис Чо. Я уверен, что она имеет в виду красивые цветы, а не меня. Однако она не сводит с меня глаз.
Моя мама стоит, приложив руки к сердцу, и смотрит на меня с такой гордостью, что можно подумать, будто я получил премию «Оскар».
Взгляд Ханны прикован к букету, который я все еще держу перед ней. Она застыла с ножом в руке, поднятой так, словно она держит оружие. Я медленно подхожу, кладу букет на стол и вынимаю нож из руки Ханны. Рука так и повисает в воздухе, а ее глаза встречаются с моими.
– Ты купил мне цветы?
Если бы у нас не было свидетелей, я бы поцеловал ее прямо здесь. Удивление на ее лице самое милое из того, что я когда-либо видел.
– Да, я ходил утром на пробежку…
