А еще Роджерс был засранцем. И троллем. Засранцем все-таки в большей степени, чем можно было ожидать, глядя в его честные глаза. Он ловко мухлевал в карты, грязно играл, когда действительно считал, что результат того стоит, но в то же время был болезненно порядочным в важных мелочах. Сочувствующим, совестливым даже. Но далеко не во всем.
И Брок, кажется, вляпался. Понял это, когда, проснувшись, выплюнул отросший темный вихор, который Роджерс грозился, но так и не отрезал, и осознал, что не только спокойно проспал всю ночь, нежно прижимая к себе во сне другого мужика, но и утром не испытывает ни малейшего желания смыться, забыв, как он выглядит.
Ну и забыть было бы проблематично: свою рожу он почти сорок лет видел в зеркале каждый день. Но проза была в том, что не хотелось. Вообще.
— Эй, — не открывая глаз, произнес Роджерс. — Судя по ноющему колену, все осталось по-прежнему, а потому я хочу на завтрак тот твой омлет с зеленью.
— Офигеть, — уже начиная возмущаться, Брок понял, что безбожно фальшивит — возмущения не наскребалось даже на то, чтобы столкнуть этого наглеца с кровати. — Я каждое утро, что ли, готовить буду?
— Сколько калорий в тех восхитительных сосисках, которые мы вчера купили на распродаже? — Роджерс приоткрыл один глаз и вздернул бровь.
Шантажист.
— В тех, которые ты пронес контрабандой и кинул прямо на ленту перед кассиром в надежде, что я не стану поднимать скандал?
— Получилось же.
— Я Капитан Америка, мелкий жулик.
— А вот сейчас обидно было, — хмыкнул Роджерс. — За, так сказать, масштаб. Омлет с зеленью, — напомнил он. — И я, так и быть, сделаю так, чтобы ты почувствовал вкус тех сосисок. Каждый его оттенок.
И он сделал. Господи, как же охуенно он сосал. За его рот Брок готов был готовить чертов омлет хоть каждое утро всю оставшуюся жизнь.
А вот это уже было интересно. Но тут Роджерс скользнул под одеяло, разгоняя кровь в чертовом ледяном гробу, в котором оказался заточен Брок, и все, что не касалось его охуенного рта, стало неважным.
***
— Я не надену твой чертов костюм, — Брок собирался настаивать хоть до вечера и похрен, что они опоздают на базу. — Я не чертов Капитан Америка, вне зависимости от того, как выгляжу. Мы договаривались.
— Ладно, — Роджерс сжал пальцами переносицу и сделал серию глубоких вдохов-выдохов, успокаиваясь. Его внутреннее спокойствие то и дело перебивалось высоким гормональным фоном тела, которое ему досталось. — Я поищу обычную форму агента. У меня где-то была.
— Сделай милость.
— Но щит ты возьмешь. Надо отработать броски. Мало ли что.
И это они тоже обсуждали, поэтому Брок кивнул. Сам Роджерс отлично смотрелся в его форме, но теперь Брок бы никогда его с собой не перепутал, даже если бы потерял память. Даже на видео.
Форма нашлась. Брок потратил драгоценные пятнадцать минут, чтобы разгладить загибы — та была новой. Роджерс стоически ждал, хотя мог умотать на своем байке еще полчаса назад.
— По расписанию, — сурово напомнил Роджерс, прикладывая палец к считывателю и позволяя сканеру считать рисунок сетчатки. Брок прямо диву давался, как тот умел переключать режимы с “жру ворованную пиццу с пола” на “я Капитан Америка, все под контролем”.
— Ага, — отозвался Брок, гадая, что будет, если его сейчас поцеловать на глазах у не готовой к такому общественности. — В обед срежемся у кафетерия. И не тяни в рот что попало.
Роджерс сурово кивнул, будто не оценил двусмысленности, и направился к лифту для высшего командного состава. Брок потащился в зал — начинать рабочую неделю с тряски нажранным за выходные было традицией Страйка. Он не собирался от нее отказываться только потому, что теперь это нажранное ему нужно было удержать, а не стрясти.
— Так, блядь! — гаркнул он, едва переступив порог. Бойцы, охренев, моментально повскакивали со своих мест и, выстроившись в шеренгу, вытянулись по стойке “смирно”. — Кто не успел принять удобную позу, ослабить ремень или отрегулировать кобуру — ваши проблемы. Потому что сегодня бежим в моем новом темпе. Кто доживет до финиша — уйдет на ланч на полчаса раньше.
— К-командир? — недоверчиво протянул Роллинз, знавший его лучше остальных и хорошо соображавший.
— Бинго, — похвалил Брок. — Погнали, девочки.
— Вы слышали треск? — драматическим шепотом произнесла Мэй. — Это порвало мой шаблон.
— Двигаем!
И они двинули.
Что ж, Брок вынужден был признать, что Роджерс — читер, каких мало. При наличии в организме сыворотки все эти марш-броски для него — как для самого Брока пешая прогулка по парку в хорошую погоду. Он даже не запыхался, хотя держал максимально возможный для остальных бойцов темп. Даже неинтересно стало.
— Роллинз, Таузиг, Латталь и Андерсон — свободны до часа. Для остальных шоу продолжается.
Брок хотел свое тело назад — тогда и уважение казалось заслуженным, и ощущения от марш-броска были другими. Но пока было вот так — и ничего не попишешь.
***