Гермиона оторвалась от книги, ее брови сошлись на переносице. — Гарри, не говори так о профессоре Дамблдоре! Он великий волшебник, он…
— Он великий манипулятор, Гермиона, — оборвал я ее, не повышая голоса, но вкладывая в каждое слово всю ту ледяную ярость, что накопилась во мне. — Великий интриган, готовый пожертвовать кем угодно ради своего «великого блага». Включая меня. И тебя. И Рона. Всех нас. Мы для него лишь пешки. Расходный материал.
Они уставились на меня с открытыми ртами. В глазах Рона мелькнул страх, смешанный с недоумением. Гермиона выглядела оскорбленной, но в глубине ее умных глаз я увидел тень сомнения. Возможно, мои слова, подкрепленные той нечеловеческой аурой, что теперь постоянно окружала меня, заставили ее на мгновение задуматься. Это было неважно. Я больше не пытался их в чем-то убедить. Я просто констатировал факты, занесенные в мой архив.
Оставшуюся часть пути я провел в молчании, погруженный в свои мысли. Смерть от руки Дамблдора, такая «чистая», такая «светлая», показала мне, что моя предыдущая стратегия была неполной. Окклюменция, артефакты, дементорские способности, интриги — все это хорошо. Но этого недостаточно против того, кто контролирует саму структуру этого мира, кто имеет доступ к древней, почти забытой магии. Мне нужно было нечто большее. Нечто, что могло бы противостоять не только грубой силе Волдеморта, но и изощренной хитрости Дамблдора. Нечто, что они оба не ожидали бы от меня.
Запретные заклинания. Не просто Темные Искусства, которым меня пытался обучать Снейп в одной из петель. А действительно Запретные. Те, что были запечатаны, вычеркнуты из истории, те, одно упоминание которых вызывало ужас у обычных волшебников. Магия, связанная с первоосновами бытия, с душами, с самой тканью реальности. Магия, за которую пришлось бы заплатить страшную цену. Но какая цена могла быть страшнее бесконечного цикла смертей и предательств?
Прибытие на станцию Хогсмид. Суетливая толпа студентов, гомон, смех. Я смотрел на них, как на обитателей другого, чуждого мне мира. Тестралы, запряженные в кареты, были для меня такими же реальными, как и сами кареты. Их костлявые, перепончатокрылые силуэты, видимые лишь тем, кто познал смерть, больше не вызывали у меня никаких эмоций. Я сам был ходячим мертвецом, призраком, застрявшим в этом мире.
Хогвартс. Замок, который когда-то казался мне домом, теперь представлялся огромной, запутанной ловушкой, полной скрытых врагов и смертельных опасностей. Его башни и шпили тянулись к грозовому небу, словно костлявые пальцы, готовые схватить и удушить.
Большой Зал. Тысячи свечей под заколдованным потолком, длинные столы факультетов, горы еды. Все та же мишура, призванная скрыть гнилую сущность этого места. Я сел за стол Гриффиндора, как можно дальше от Рона и Гермионы, игнорируя их встревоженные взгляды. Мое внимание было приковано к преподавательскому столу.
Дамблдор. Сияющий, добродушный, с неизменными искорками в глазах. Лицемер. Я смотрел на него, и мой внутренний холод сгущался, превращаясь в осязаемую угрозу. Мои ментальные щиты были подняты на полную мощность, ледяные бастионы, о которые, я чувствовал, уже разбивались его любопытные ментальные щупальца. Он улыбнулся мне своей обычной «отеческой» улыбкой, но я видел за ней холодный расчет и… беспокойство?
Снейп. Его лицо, как всегда, было непроницаемой маской. Но я уловил его быстрый, цепкий взгляд, скользнувший по мне. Он тоже чувствовал перемену. Мой Архив уже содержал подробнейший план мести для него, но время еще не пришло.
МакГонагалл. Строгая, справедливая. И слепая, как и большинство из них. Она видела во мне лишь трудного подростка, а не существо, прошедшее через шесть смертей и готовое на все ради выживания.
Новый преподаватель Защиты от Темных Искусств. Конечно же, Аластор «Грозный Глаз» Муди. Вернее, Барти Крауч-младший в его обличье. Я смотрел на его магический глаз, на его изрезанное шрамами лицо, и не чувствовал ничего, кроме холодной решимости. В этой петле он умрет. Мучительно. Это было занесено в мой план.
Распределяющая Шляпа исполнила свою очередную заунывную песню. Я не слушал. Мои мысли были далеко. В Запретной секции. Среди пыльных, древних фолиантов, хранящих тайны, от которых волосы встали бы дыбом у самого Дамблдора.
Первокурсники, дрожащие от страха и возбуждения, проходили мимо меня к Распределяющей Шляпе. Маленькие, наивные овечки, идущие на заклание в эту школу интриг и предательств. Я смотрел на них с полным безразличием. Их судьбы меня не волновали.
Мое место в гриффиндорской спальне. Рон, Невилл, Дин, Симус. Они старались держаться от меня подальше. Моя аура холода и та нечеловеческая отрешенность, что сквозила в каждом моем движении, пугали их. Я почти не разговаривал, лишь иногда бросая односложные, ледяные ответы на их редкие попытки завязать беседу. Комната часто погружалась в неловкое молчание, когда я входил. Меня это устраивало. Одиночество было моим единственным верным союзником.
