Отношения с «Муди» — Краучем-младшим — превратились в сложную игру. Он явно был заинтригован мной, моей силой, моими знаниями. Он пытался выведать, откуда у меня такие способности, намекал на Темного Лорда, на возможность «сотрудничества». Я играл с ним, как кошка с мышкой, подбрасывая ему обрывки информации, иногда правдивой, иногда лживой, наблюдая за его реакцией, изучая его повадки. Я знал, что он — ключ к Волдеморту, и я собирался использовать этот ключ в своих целях. Но я также знал, что он опасен, и что он, скорее всего, попытается меня убить, как только сочтет это нужным. Мой Архив содержал подробный план его нейтрализации, но время для этого еще не пришло.
Особое внимание я уделял другим чемпионам. Флер и Седрик были для меня не более чем помехами, легко устранимыми при необходимости. Но Крам… он был другим. Угрюмый, молчаливый, он держался особняком, и в его глазах я видел не только силу и решимость, но и какую-то затаенную тьму. Каркаров, директор Дурмстранга, явно оказывал на него давление, но мне казалось, что у Крама есть и свои, скрытые мотивы.
Несколько раз мы сталкивались с ним в коридорах или в библиотеке. Он не пытался заговорить первым, но и не избегал моего взгляда. Однажды, когда я в очередной раз погрузился в изучение какого-то особенно темного гримуара в укромном уголке библиотеки, он подошел ко мне.
— Это опасные книги, Поттер, — его голос был низким, с сильным болгарским акцентом. — Они могут поглотить тебя.
— Некоторые из нас не боятся темноты, Крам, — ответил я, не отрываясь от чтения. — Некоторые находят в ней силу.
— Сила имеет цену, — он помолчал. — Иногда слишком высокую.
Этот разговор показался мне странным. Он не угрожал, не пытался выведать мои секреты. Он словно… предупреждал? Или это была очередная уловка? Я занес этот разговор в Архив, снабдив его многочисленными вопросительными знаками.
Церемония взвешивания палочек. Олливандер, старый мастер, долго рассматривал мою палочку, затем посмотрел на меня своими выцветшими глазами, в которых мелькнуло что-то похожее на страх.
— Эта палочка… она изменилась, мистер Поттер. Она чувствует вашу силу… и вашу тьму. Будьте осторожны. Гармония между волшебником и палочкой — великая вещь. Но дисгармония может привести к катастрофе.
Рита Скитер, эта назойливая журналистка-анимаг, попыталась взять у меня интервью. Я наградил ее таким ледяным взглядом и несколькими тихими, но полными скрытой угрозы, фразами о том, что бывает с теми, кто сует свой нос не в свои дела, что она поспешно ретировалась, бормоча извинения. Ее статья обо мне, вышедшая на следующий день, была на удивление нейтральной, почти испуганной. Еще одна маленькая победа.
Приближался день первого испытания. Драконы. В прошлых петлях я либо позорно проигрывал им, либо справлялся с помощью стандартных методов. На этот раз я собирался устроить шоу. Шоу, которое заставит содрогнуться и Дамблдора, и Волдеморта, и всех остальных.
В палатке для чемпионов царило напряжение. Седрик нервно теребил свою мантию. Флер пыталась сохранять невозмутимость, но ее бледность выдавала ее страх. Крам сидел в углу, погруженный в свои мысли, его лицо было непроницаемо.
— Поттер, — неожиданно обратился он ко мне, когда Бэгмен в очередной раз вышел, чтобы подогреть интерес толпы. — Драконы — опасные твари. Не стоит их недооценивать. Даже с твоей… силой.
— Я никого не недооцениваю, Крам, — ответил я. — Особенно тех, кто пытается давать мне советы.
Он усмехнулся. Впервые я увидел на его лице что-то похожее на улыбку. Хищную, недобрую.
— Возможно, мы могли бы… помочь друг другу. В этом испытании. Четыре чемпиона — это несправедливо. Особенно когда один из них… такой, как ты.
Я посмотрел на него. Это было предложение союза? Или ловушка? Мой внутренний холод подсказывал — второе. Но я решил подыграть.
— Что ты предлагаешь?
— Дурмстранг и Хогвартс всегда были соперниками, — он понизил голос. — Но иногда общий враг… или общая несправедивость… могут объединить. Если мы будем действовать сообща, у нас будет больше шансов. Против драконов. И против… тех, кто устроил этот балаган.
Он говорил убедительно. В его глазах читалась какая-то затаенная обида, возможно, на Каркарова, или на саму ситуацию. Я почти поверил ему. «Почти» — ключевое слово.
— Я подумаю над твоим предложением, Крам, — сказал я так же тихо. — Но знай, я никому не доверяю.
Моя очередь. Венгерская Хвосторога. Самая свирепая из всех. Она ждала меня на арене, ее черная чешуя тускло поблескивала, из ноздрей вырывались клубы дыма. Толпа замерла в ожидании.
Я вышел на арену. Спокойно. Уверенно. Палочка в руке. Я не стал вызывать метлу. Я не стал использовать простые защитные заклинания. Я поднял руку, и воздух вокруг меня похолодел. Ледяные кристаллы начали образовываться прямо в воздухе, окутывая меня мерцающим саваном. Мое кольцо-усилитель вспыхнуло тусклым светом.
