Гриффиндорская гостиная. Я избегал ее, как чумы. Шум, смех, пустая болтовня — все это вызывало у меня лишь раздражение. Я предпочитал проводить время в Выручай-комнате, которая стала моим настоящим домом и лабораторией, или в библиотеке, где мадам Пинс, библиотекарша с лицом горгульи, уже привыкла к моим странным запросам и ночным бдениям.
Уроки. Механическое выполнение заданий. Холодная, отстраненная демонстрация знаний, от которой преподаватели приходили в замешательство.
Зельеварение со Снейпом превратилось в молчаливую дуэль. Я варил зелья с безупречной точностью, игнорируя его язвительные замечания и попытки вывести меня из равновесия. Мои ментальные щиты были непробиваемы. Иногда я «случайно» допускал незначительные ошибки в рецептуре зелий других студентов, особенно слизеринцев, вызывая небольшие взрывы или портя их работу. Мелкие пакости, которые доставляли мне мрачное удовлетворение. Снейп подозревал меня, но доказать ничего не мог.
Трансфигурация с МакГонагалл. Я выполнял самые сложные преобразования с такой легкостью, что она лишь качала головой, не зная, радоваться моим успехам или беспокоиться о моей странной отрешенности.
Защита от Темных Искусств с «Муди». Это было особенно интересно. Я знал, кто он. Я знал его методы. Я играл роль прилежного, хотя и немного странного, ученика, внимательно слушая его лекции о Непростительных проклятиях, о постоянной бдительности. Иногда я задавал ему каверзные вопросы, касающиеся тонкостей Темной магии или методов противодействия Пожирателям Смерти, наблюдая за его реакцией, за тем, как его магический глаз бешено вращается. Он явно был заинтригован моими познаниями и моей холодной аурой. Возможно, он видел во мне потенциального союзника. Глупец.
Дни тянулись медленно, как патока. Завтрак в Большом Залу, уроки, обед, снова уроки, ужин, а затем — моя настоящая жизнь. Жизнь, которая начиналась после отбоя.
Запретная секция. Мой пропуск туда был уже не просто результатом ловкости и знания тайных ходов. Моя изменившаяся аура, моя близость к темным энергиям, казалось, сами по себе отпирали некоторые замки, усыпляли бдительность охранных заклинаний. Я находил книги, которые раньше не замечал, или которые были скрыты от меня. Древние, покрытые пылью веков фолианты, переплетенные в человеческую кожу, исписанные кровью или выцветшими чернилами на неизвестных языках, которые я, к своему удивлению, начинал понимать благодаря темной энергии, что текла во мне.
Это были не просто книги по Темным Искусствам. Это были гримуары, описывающие магию, существовавшую задолго до Хогвартса, задолго до самого Министерства Магии. Магию стихий в их первозданной, необузданной мощи. Магию крови и жертвоприношений. Магию, позволяющую заглядывать за грань миров, общаться с существами из других измерений. И магию, способную воздействовать на саму душу.
Я изучал их с лихорадочной одержимостью. Мой разум, защищенный ледяными бастионами Окклюменции, впитывал эти знания, как губка. Я понимал, что иду по очень опасному пути. Что эта магия может окончательно уничтожить остатки моей человечности. Но я также понимал, что это мой единственный шанс. Шанс получить силу, способную противостоять и Волдеморту, и Дамблдору. Силу, которую они не смогут контролировать.
Одним из самых интригующих разделов, который я обнаружил, была так называемая «Магия Хаоса» или «Магия Неопределенности». Она не подчинялась строгим законам и формулам, как классическая магия. Она основывалась на воле, на намерении, на способности изгибать вероятности и управлять случайностями. Это было именно то, что мне нужно в моей «рогаликовой» жизни, где каждый новый цикл был полон неожиданностей.
Я также наткнулся на описания древних ритуалов, позволяющих создавать «якоря души» — нечто похожее на крестражи Волдеморта, но без необходимости убивать. Это были сложные, энергозатратные ритуалы, требующие редких ингредиентов и огромной силы воли, но они могли бы дать мне определенную страховку от окончательной смерти, даже если мои «перерождения» однажды прекратятся. Мысль о создании такого якоря прочно засела у меня в голове.
Изучение запретных заклинаний было не просто чтением. Я практиковался. В самой дальней, самой защищенной части Выручай-комнаты, которую я превратил в подобие древнего святилища. Некоторые заклинания были настолько мощными и опасными, что даже простое их произнесение вызывало дрожь в стенах и заставляло воздух потрескивать от переизбытка энергии. Я учился контролировать эту энергию, направлять ее, подчинять своей воле.
Моя собственная магия начала меняться. Она становилась темнее, холоднее, более… первобытной. Иногда, когда я концентрировался, я чувствовал, как из глубин моей души поднимается нечто древнее, чуждое, что-то от тех существ, с которыми я заключил сделку, и что-то еще, более древнее, пробужденное запретными текстами. Это пугало меня, но одновременно и пьянило. Я получал силу. Настоящую силу.
