План побега был многоуровневым, с несколькими вариантами и точками отхода. Я решил не ждать конца учебного года или третьего испытания. Слишком рискованно. Слишком много шансов снова угодить в ловушку. Идеальным моментом, как мне казалось, будет ночь после второго испытания. Суматоха, общая расслабленность после очередного «успеха» Хогвартса (я собирался пройти второе испытание быстро и незаметно, не привлекая лишнего внимания), и, что самое главное, Дамблдор и Крауч-младший будут менее всего ожидать от меня такого шага.
В Хогвартсе я вел себя подчеркнуто тихо. На уроках отвечал ровно столько, сколько требовалось, не демонстрируя своих истинных знаний. Избегал любых конфликтов. С Роном и Гермионой почти не разговаривал, погруженный в свои мысли. Они, кажется, уже привыкли к моей «странности» и оставили меня в покое. Это было мне на руку.
Дамблдор несколько раз пытался «поговорить» со мной. Его голубые глаза за стеклами очков-половинок внимательно изучали меня, пытаясь проникнуть за ледяные бастионы моей окклюменции.
— Гарри, мальчик мой, — его голос был мягок, как всегда, но я слышал в нем стальные нотки. — Я чувствую в тебе… перемены. Тьму, которая растет. Позволь мне помочь тебе. Пока не стало слишком поздно.
— Я ценю вашу заботу, профессор, — мой голос был таким же холодным и отстраненным, как взгляд дементора. — Но я прекрасно справляюсь сам. Тьма, о которой вы говорите, — это лишь отражение той тьмы, что царит в этом мире. И иногда, чтобы выжить в темноте, нужно самому стать ее частью.
Он долго смотрел на меня, затем тяжело вздохнул.
— Боюсь, ты не понимаешь всей опасности, Гарри. Некоторые пути ведут лишь к разрушению. И не только твоему собственному.
— Возможно, профессор, — я позволил себе слабую, ледяную усмешку. — Но кто решает, какой путь правильный? Вы? Или те, кто пишет историю по своему усмотрению?
Он ничего не ответил, лишь покачал головой. Я знал, что он не оставит меня в покое. Он будет следить. Он будет ждать. И он ударит, как только сочтет это необходимым. Мой план побега должен был учесть и это.
С «Муди»-Краучем я играл в другую игру. Я делал вид, что его предложения о «сотрудничестве» с Темным Лордом находят во мне некоторый отклик. Я задавал ему вопросы о силе Волдеморта, о его планах, о Пожирателях Смерти. Крауч, уверенный в своем превосходстве и в том, что я рано или поздно сломаюсь, охотно делился информацией, пытаясь соблазнить меня обещаниями власти и могущества. Глупец. Он сам давал мне в руки оружие против себя и своего Хозяина. Каждое его слово, каждая деталь тщательно фиксировались в моем Архиве.
Первое испытание с драконом прошло по моему сценарию. «Сонный Туман Дракона» сработал безупречно. Я снова вышел победителем под оглушительную тишину и испуганные взгляды. Это укрепляло мою репутацию «странного» и «опасного» чемпиона, что было мне только на руку — чем меньше ко мне лезли, тем спокойнее я мог готовить свой «Исход».
Золотое яйцо. Песнь русалок. Второе испытание. На этот раз я решил использовать его как прикрытие для одного из ключевых этапов моего плана. Пока все внимание будет приковано к озеру, к чемпионам, мои верные домовые эльфы должны были активировать один из гоблинских порталов в тайном подземелье под Хогвартсом, о существовании которого я узнал из древних карт, найденных в библиотеке Блэков.
Я создал несколько отвлекающих артефактов — небольшие магические шары, которые должны были взорваться в разных частях замка, вызвав переполох и отвлекая внимание преподавателей и Филча. Магия Хаоса, которой я теперь владел, позволяла мне создавать такие «случайности» с большой точностью.
«Проект Исход», мой тщательно разработанный план побега из Хогвартса, был готов. Все ресурсы были собраны, все нити интриг сплетены, все артефакты и зелья — на пике своего мрачного совершенства. Я собирался использовать второе испытание в Черном Озере как прикрытие, как дымовую завесу для своего исчезновения. Но чем ближе был день «Х», тем сильнее во мне крепло сомнение.
Сбежать. Да, это был логичный шаг. Покинуть клетку, вырваться из-под колпака Дамблдора и из прицела Волдеморта. Но что дальше? Бесконечные скитания по миру, вечное оглядывание через плечо? Станет ли это истинным освобождением? Или просто сменой декораций в той же самой пьесе, где я — вечная жертва? Девять смертей научили меня, что враги умеют находить меня везде. И что простое бегство — это отсрочка, а не решение.
Переломный момент наступил за несколько дней до второго испытания. Один из моих гоблинских контактеров, Грызозуб, с которым я наладил особенно «теплые» деловые отношения (он ценил мои познания в древней рунной магии, а я — его доступ к редчайшим металлам и информации из самых недр Гринготтса), передал мне через Кикимера странный артефакт — небольшой, потускневший от времени серебряный диск, испещренный неизвестными символами.
