«Лорд Поттер, — гласила сопроводительная записка, написанная корявым гоблинским почерком. — Этот предмет был изъят из одного очень древнего хранилища, связанного с основателями Хогвартса. Наши магистры рун полагают, что он имеет отношение к… регуляции магических потоков в замке. И, возможно, к некоторым особо мощным артефактам, находящимся в его стенах. Мы не смогли его активировать или понять его полное предназначение. Но, зная ваш… специфический интерес к подобным вещам, решили, что он может оказаться вам полезен. В качестве бонуса за наше плодотворное сотрудничество».
Я провел несколько бессонных ночей, изучая диск в своей Выручай-комнате-лаборатории. Мои познания в запретной магии, в магии Хаоса, в древних рунах — все это было брошено на расшифровку этого артефакта. И то, что я обнаружил, заставило меня полностью пересмотреть «Проект Исход».
Диск оказался не просто регулятором. Он был ключом. Ключом к пониманию истинной природы Кубка Огня. Кубок был не просто беспристрастным судьей, выбирающим чемпионов. В этой, десятой петле, благодаря гоблинскому артефакту и моим собственным, почти нечеловеческим способностям к анализу магических эманаций, я понял: Кубок Огня был якорем. Якорем, удерживающим эту конкретную временную петлю, этот конкретный сценарий. Он был связан с древнейшей магией Хогвартса, с самими его основами, и, возможно, Дамблдор, зная об этом или интуитивно чувствуя, использовал Турнир и Кубок для каких-то своих, неведомых мне целей. А Волдеморт, через Крауча-младшего, пытался использовать его для своих.
Уничтожить Кубок Огня. Вот что стало моей новой целью. Не просто сбежать из Хогвартса. А разрушить сам механизм, удерживающий меня в этом аду. Это был финальный гамбит. Рискованный, почти самоубийственный. Но только так я мог надеяться на истинное освобождение.
«Проект Исход» был модифицирован. Теперь побег был не самоцелью, а лишь одним из возможных вариантов развития событий после уничтожения Кубка. Главное — добраться до него и найти способ его разрушить.
Второе испытание в Черном Озере я прошел с холодной, отстраненной эффективностью. Ритуал слияния с водной стихией, усиленный моими зельями, позволил мне спасти Рона (эту формальность я должен был соблюсти, чтобы не вызывать подозрений раньше времени) и вернуться на берег первым, оставив далеко позади и Флер, и Крама, и Седрика. Я не стал использовать Кракена для отвлечения внимания — теперь мои планы были куда масштабнее.
Реакция Дамблдора на мою очередную «нестандартную» победу была предсказуемой: смесь беспокойства, подозрительности и плохо скрываемого страха. Он снова пытался вызвать меня на «откровенный разговор», но я был непробиваем. Мои ментальные щиты, пропитанные ледяным отчаянием девяти смертей, были для него неприступной крепостью.
— Гарри, мальчик мой, — его голос сочился фальшивой заботой. — Твоя сила… она становится опасной. Ты играешь с огнем, который может поглотить тебя.
— Я и есть огонь, профессор, — мой голос был тих, но в нем звенела сталь. — Огонь, выжженный девятью кругами ада. И я сам решаю, кого он поглотит.
Подготовка к третьему испытанию — Лабиринту — шла полным ходом. Теперь я знал, что меня ждет не просто Кубок-портал, а ключ к моей свободе. Или к очередной смерти. Я готовился к худшему. Мои зелья были на пике совершенства: «Эликсир Тени» для абсолютной невидимости, «Слезы Грифона» для мгновенной регенерации, «Дыхание Саламандры» для защиты от проклятий и ядов, «Сердце Грифона» для кратковременного, но чудовищного усиления всех способностей. И новое творение — «Разрушитель Якорей», сложнейший состав, который, как я надеялся, сможет повредить или уничтожить магическую структуру Кубка Огня. Его ингредиенты были настолько редки и опасны, что даже гоблины достали их с большим трудом, запросив за это несколько бесценных секретов темной магии из моего Архива.
Мои артефакты были также модифицированы. «Разрыватель Уз», мой браслет против магических сетей, был усилен рунами, способными поглощать и рассеивать даже самые древние связывающие заклятия. Мой кулон-отражатель теперь мог не только отражать, но и накапливать враждебную магию, превращая ее в разрушительный заряд.
Я знал, что Барти Крауч-младший будет ждать меня в лабиринте. Он был главным препятствием на пути к Кубку. В этой петле я не собирался давать ему ни единого шанса.
День третьего испытания. Вечер. Лабиринт, освещенный тусклым, зловещим светом, казался пастью гигантского чудовища. Я вошел в него последним, чувствуя на себе тяжелые взгляды Дамблдора и «Муди».
— Гарри, — шепнула Гермиона, когда я проходил мимо нее. В ее глазах была не только тревога, но и что-то еще… какая-то новая решимость. — Будь осторожен. Я… я чувствую, что что-то не так. Что-то очень плохое должно случиться.
— Я всегда осторожен, Гермиона, — я позволил себе слабую, почти невидимую усмешку. — И я всегда готов к худшему.
