Капитан-доктор Симон Африаль был выдающимся специалистом, доктором биохимии и инопланетной лингвистики, а также магистро-инженером, специалистом по магнитному оружию. Ему было тридцать восемь лет. А еще он был шейпером. Генная инженерия и суровый режим обучения в детстве обеспечили ему коэффициент умственного развития в сто восемьдесят единиц. Он не был самым умным агентом Кольцевого Совета, но обладал самой устойчивой психикой, и ему больше других доверяли. И шейперам в их борьбе против механистов был нужен новый импульс, новый «козырь». И поэтому его послали изучить Рой — странную космическую расу, живущую в симбиозе на одном из огромных астероидов…Но он даже представить себе не мог, что его там ожидает…
— Жаль расставаться с вами, — грустно сообщил чужак. — Где еще найдешь такого интересного собеседника.
Капитан-доктор Саймон Эфриэл, облаченный в шитый золотом камзол, сцепил на животе унизанные драгоценными перстнями пальцы.
— Я тоже сожалею о расставании с вами, лейтенант, — прошипел он на языке чужака. — Эти беседы и мне приносили большую пользу. Я бы даже охотно заплатил за сведения, но вы предпочли поделиться ими бесплатно.
— Так ведь это всего-навсего информация. — Собеседник спрятал блестящие глазки-пуговки за толстыми мигательными перепонками. — У нас, инвесторов, в обороте энергия и драгметаллы. Мышиная возня со знаниями характерна для незрелых рас. — И чужак сложил ребристый гребень за ушами.
— В этом вы, безусловно, правы, — кивнул раздраженный Эфриэл. — С точки зрения других рас мы, люди, — младенцы. Впрочем, нам самим подобная незрелость кажется естественной. — Эфриэл снял солнцезащитные очки и почесал переносицу. Каюту звездолета заполняло резкое голубое сияние — сплошной ультрафиолет. Инвесторы предпочитали именно эту часть спектра, и ради одного пассажира из расы людей не собирались ломать привычный уклад.
— Вам едва ли следует пенять на судьбу, — снисходительно рассудил чужак. — Вы недурно эволюционируете. С такими расами, как ваша, мы не прочь иметь дело. Приятно, когда партнер молод, нетерпелив, практичен и готов получать товары и ощущения в самом широком ассортименте. Мы бы гораздо раньше вступили в контакт, но уж больно слабенькой была ваша технология. Невыгодно вкладывать в нее — слишком прибыль мала.
— Сейчас все по-другому, — возразил Эфриэл.
— Верно, — согласился инвестор. На чешуйчатом затылке быстро затрепетал гребень. Эфриэл знал, что это верный признак возбуждения. — За какие-то двести лет ваше благосостояние вырастет настолько, что вы позволите себе купить у нас секрет межзвездных полетов. А может, фракция механистов сама откроет этот принцип.
Эфриэл поморщился: он входил во фракцию формистов и не одобрял никаких упоминаний о своих соперниках.
— Не советую увлекаться вложениями в голый технический прогресс, — хмуро проговорил он. — Лучше подумайте о нас, формистах, о наших способностях к языкам. Как торговый партнер, наша фракция гораздо перспективнее. А для механистов все инвесторы на одно лицо.
Похоже, чужак заколебался. Эфриэл улыбнулся — его последняя фраза ударила по личным амбициям собеседника. и намек был понят. Механисты вечно наступают на одни и те же грабли: каждый раз, вступая в переговоры с инвесторами, они через свои компьютерные программы обращаются ко всем одновременно. Воображения у них нет.
Надо с ними что-то делать, подумал Эфриэл. Никакого проку от мелких, хоть и жестоких, стычек между кораблями, разбросанными в Поясе астероидов и ледяных кольцах Сатурна. Обе фракции постоянно маневрировали, искали бреши в обороне противника, норовили ужалить побольнее, переманивали друг у друга самых талантливых работников, устраивали засады, подсылали убийц и изощрялись в промышленном шпионаже.
Во всех этих ремеслах капитан-доктор Саймон Эфриэл был непревзойденным мастером. Неспроста фракция формистов выплатила миллионы киловатт за его перевозку. Эфриэл защитил докторские диссертации по биохимии и ксенолингвистике, а еще получил магистерскую степень в конструировании магнитного оружия. Ему было 38, и он прошел переоформление по методике, новейшей на момент его зачатия. Чтобы компенсировать длительные периоды жизни в невесомости, капитану-доктору слегка изменили гормональный баланс. Он лишился аппендикса. Усовершенствованное сердце работало теперь гораздо эффективнее, а толстая кишка сама продуцировала витамины, которые обычно делаются кишечными бактериями. Генная инженерия вкупе с напряженной учебой с младых ногтей дали ему коэффициент интеллекта 180. Совет Кольца не считал Эфриэла самым блестящим из своих агентов, но зато капитан-доктор, обладая огромной физической устойчивостью, был надежен, как конь-тяжеловоз.
— Какой стыд, — сокрушался чужак. — Какой стыд, что человеку с вашими способностями придется два года гнить в этой ничтожной, бесприбыльной дыре.
— Эти годы не пропадут зря, — возразил Эфриэл.
— Все-таки скажите, почему вы решили заняться роем? Эти твари ничему вас не научат, ведь они даже говорить не умеют. Или не хотят. Ни инструментов, ни технологии. Рой — паршивая овца в стаде вышедших в космос рас. У него нет личности, даже интеллекта нет.
— Уже поэтому стоит к нему присмотреться.
— Неужели задумали ему подражать? Этак вы, люди, превратитесь в чудовищ. — Снова чужак помялся. — Да, такое не исключено. Плохо отразится на бизнесе…
Из динамика внутренней связи хлынула переливчатая чужацкая музыка, затем прозвучала тирада на свистящем языке инвесторов. Иногда звук поднимался на такую высоту, что Эфриэл переставал его улавливать.
Чужак встал, шитая самоцветами юбка скрыла когтистые птичьи ступни.
— Прибыл симбиот, — сообщил он.
— Спасибо, — кивнул Эфриэл.
