— Сидящий с тобой Барка, царь, может рассказать о ней намного больше, чем я! Он участник тех событий! — Харикл ещё раз с нескрываемой злобой взглянул на Карталона
— Я чувствую себя полным незнайкой, — Акрон, видя, что происшедшие события каким-то образом связывают этих людей, постарался переменить тему, — но ладно, оставим прошлое в покое! — мудро закончил он.
— Тут нет ничего секретного, славный Акрон! — видя наполненный злобой взгляд Харикла, ответил Карталон. — Видимо, Харикл является сыном знаменитого воина Спарты Пехнелая. Он нанялся в войско наместника Хадашта по незнанию, что тот свергнул законного правителя города Оборисса, подло убив и его детей, с которым Баркиды заключили союз о совместной обороне.
— Воин должен служить тому, кто его нанял и кому он давал слово верности! — Харикл продолжал злобно глядеть на Карталона. — И жаль, что отец, а не я вышел на поединок в тот день на поле Асмола, где противостояли друг другу два войска! Но я обещаю тебе, Карталон, что буду следовать за тобой по пятам и выйду, при случае, на поединок с тобой, и результат будет иной! Я тебе дарить жизнь не буду! Твоя смерть смоет позор отца!
— Ну, что же, — спокойно отреагировал Карталон, — мне ясна твоя позиция и обида. Но отвечу тебе немного по другому! Воин должен знать, к кому он нанимается, к подлецу и детоубийце или правителю, достойному уважения! Золото не может быть самоцелью. Если жить по этому принципу, мир погрузится в самую тёмную полосу своего существования, где подлость и разбой узаконятся и перестанут быть таковыми, обретя нормы существования. Что же касается твоего отца, то я глубоко уважаю его умение и знание военного дела и считаю его величайшим бойцом. Он, скорее по незнанию, вступил в ряды наместника и привёл к нему ещё тысячу спартанцев. А убивать его у меня не было причины! Со временем ты, Харикл, поймёшь, что проявлять милосердие к поверженному врагу намного славнее, чем просто отнять его жизнь! Ты молод, и отец, будучи величайшим воином, подготовил тебя очень хорошо. Если ты будешь жить местью, то загубишь свою жизнь, при этом, погубив много чужих. Оружие нужно применять только по необходимости и только во благо чужих жизней и только потом — своей!
Слова Карталона, сказанные в полном спокойствии и почти в дружеском тоне, совершенно без какой-либо угрозы, пришлись по душе всем присутствующим, кто расслышал их, находясь поблизости. Стало заметно, что и Харикла они задели за живое и погрузили его в молчаливое раздумье.
— Прекрасно! Такие слова я привык слышать от своих философов и моего писца Феофана! А когда они звучат из уст таких людей, как Карталон Барка, напрашивается вывод, что и он обладает даром софиста. — Акрон был рад концу внезапной перепалки, возникшей на трибуне гостей. — Давайте понаблюдаем за поединками и постараемся распознать будущих фаворитов!
И все обратили взоры на арены Акрополиса. Внимательно следившие за поединками зрители уже выделили для себя среди участников своих претендентов на победу. Среди них были: галл Теодорих, ливиец Меннон, индиец Мапурту, афинянин Аристокл, заявивший себя и в этом разряде. Очень много участников выбывало из-за различных травм, полученных во время поединков. Оставшихся сводили в новые пары и бои продолжались.
Больше всех зрителям нравился афинянин Аристокл, который теперь завязал свои волосы тесёмкой, помня, какую неприятность они принесли ему в прошлом разряде турнира. Грациозный афинянин владел мечом не хуже копья. Он повергал своих противников столь неожиданными для них ходами, какими мог обладать только мастер меча. К тому же он пускал в ход и свой щит. В нескольких боях он сбивал противника с ног именно им и завершал бой ударом меча.
Также зрителям запомнился индиец Мапутру. Своим огромным мечом он творил чудеса. Он не пользовался щитом, но был одет в кольчугу, которая покрывала его почти до колен. Меч, специально затупленный для турнира, повергал противников, даже успевших заслониться щитом. Мощь удара проcчитывалась в замахе и скорости его нанесения. Заявленный ливиец Меннон был греком, но приехал, как он говорил, из Ливии. Карталон, зная много отличных мечников и следя за состязаниями, заметил Акрону, что многие из участников умеют намного больше, чем показывают. Самым неожиданным выступлением на турнире были бои Теодориха. Сам он прибыл из какой-то дальней северной страны, которая была никому не известна. Но так как все северные народы здесь стали по привычке называться галлатами или галлами, то и его здесь называли также.
После последнего круга остались только упомянутые выше воины. Главный распорядитель огласил пары, которые должны были выйти на центральную арену:
— Аристокл — Мапутру и Теодорих — Меннон. Но перед финальными боями объявили небольшой перерыв.
