– Мы сейчас прямо над S-IVB, солнце находится с правой стороны от ракеты-носителя и просматривается в левый передний иллюминатор, – он выключил микрофон и тут же повернулся ко мне: – Подготовь мне все числа. Они спросят.
– Принято.
Я кивнула и выписала на чистую страницу цифры, чтобы описать модель корабля, которая жила у меня в голове. Я была уже взрослой, когда поняла, что другие люди работают с цифрами не так, как я. Для всех это абстрактные фигуры на странице, которые, в лучшем случае, относятся к физическому количеству объектов. В моей же вселенной все они обладают формой, резкостью, массой, текстурой и цветом[44]. Я могла нарисовать у себя в воображении наш корабль, S-IVB, Марс и Землю и избавить эти объекты от всего лишнего, пока перед моим внутренним взором не останется только чистая, изящная математика космического пространства.
С Земли Малуф сказал:
– Хорошо. Вас понял. Солнце находится с правой стороны S-IVB и смотрит в ваш передний иллюминатор. А вы… С учетом ваших данных, выходит, что оно на положительном направлении вашей оси X. Подтверждаете?
– Подтверждаю. Но Йорк считает, что мы можем выйти на импульс, не меняя углов подвеса.
Я пролистала свою папку до справочной страницы, просто чтобы перепроверить свои расчеты.
– Можно изменить положение БИИ с помощью программы P52, и тогда все получится. S-IVB отклоняется по тангажу… Во время пертурбационного маневра он отклонится примерно на десять градусов от своего последнего положения.
Флоренс тем временем нажала какую-то кнопку на компьютере, и аппарат начал издавать громкий лязг, сопровождаемый щелчками электронных ламп.
Паркер поджал губы и кивнул Терразасу.
– Как думаешь, два целых и четыре десятых метра в секунду – нормально?
– Так мы уйдем от ступени и сохраним нужное положение. – Терразас наклонился вперед, чтобы выглянуть в иллюминатор. – Она все еще там.
Паркер кивнул и включил микрофон.
– Канзас, нам придется отложить наведение в сторону Марса. Сначала выполним небольшой маневр.
– Принято, Паркер. Мы понимаем. – На фоне у Малуфа слышался приглушенный гул голосов в центре управления полетами. Я изо всех сил прислушалась, но не могла различить голос Натаниэля. – Сможете нам предоставить новые данные об углах подвеса, когда ось X будет направлена на стартовый двигатель?
– Оставайтесь на связи, – Паркер обернулся ко мне через плечо: – Тебе для оптического визира[45] хватит обзора?
– Так точно.
Заглянуть за горизонт Земли я не могла, но у меня еще был вариант с солнцем, если затенить секстант.
– Нинья 1. Вызывает Канзас.
– Слушаю вас, Канзас.
– Паркер, сможете нам передать углы, как появится возможность?
Паркер закатил глаза. Я прекрасно понимала его чувства. В космосе на все требовалось куда больше времени, чем думали в ЦУП. Когда он отвечал, голос у него был очень спокойный.
– Йорк уже занялась визиром, так что данные будут точными.
Не отрываясь от работы, я пробормотала:
– Спасибо.
– Мой старик всегда говорил: сделай все правильно или делай заново.
Я измерила последний угол и отодвинулась от иллюминатора.
– Ладно. Если навести визир прямо на S-IVB, то крен получается 105, тангаж 275, а рыскание около 325.
Паркер сперва повторил числа мне, а потом снова повернулся к микрофону и повторил все Малуфу. Тот повторил ему эти данные в ответ, следуя утомительной космической традиции.
– Запускаю двигатель, скорость 2,4 метра в секунду, радиально вверх.
Двигатели под нами ожили, и я хлопнулась задницей о сиденье, потому что внезапно наши тела снова обрели вес. Гравитация была лишь частичная, но после девяти часов в невесомости мне казалось, будто мы снова оказались на Земле. Когда Паркер уменьшил тягу, я по инерции подлетела вверх, упершись плечами в ремни. Вот почему во время маневров мы обязательно пристегивались.
– Канзас, тяга на 7,7 по оси X, плюс 00001 по оси Y; по оси Z все нули. Углы подвеса: крен 180, тангаж 310 и рыскание 020.
– Принято. Что теперь со стартовым двигателем? Он быстро уплывает от вас? Или как?
Паркер наклонился вперед, чтобы выглянуть в иллюминатор.
– Терразас, тебе видно?
– Подожди, – Терразас тоже наклонился вперед. – Вот он. Мы в девяноста градусах от его оси X. Нас разделяет примерно триста метров, и это расстояние растет.
Паркер взглянул за спину Терразаса, на меня.
– Так достаточно далеко? Звездное поле чистое?
Я прислонилась лбом к иллюминатору и выглянула в темноту. Брызги топлива из S-IVB висели вокруг ступени подобно искусственным звездам, образуя четкий нимб, но темное ночное небо вокруг нас было ясным.
– Так точно.
– Канзас, говорит Нинья 1. Кажется, у нас тут есть просвет. Мы немного отстали с программой P23, но я предлагаю начать прямо сейчас.
– Принято, Паркер. Спасибо. Когда вам будет удобно, можете передать показания детектора излучения? А насчет P23, можно начинать. Кажется, ваша первая звезда под номером тридцать один будет видна до 05:15. Конец связи.
Звезда номер тридцать один. По арке до Арктура и прямо до утра[46].
