– …нужно что-то делать.
Флоренс сидела за столом. Она развела руками.
– Центр управления полетами не дает согласия.
– Ну, мы ведь не можем сделать ничего такого, чего они не могли бы сделать сами. – Камила резала свежие помидоры, стоя у рабочего стола. – К тому же шансы занести инфекцию сюда довольно высоки.
– Инфекцию? – Перед глазами у меня заплясал старый призрак космических микробов, как резиновый монстр из фильма. Мы оказались уже так далеко от Земли, кто знает, что может случиться. – В чем дело?
Камила переложила помидоры на тарелку.
– На «Пинте» обнаружили кишечную палочку. Руби считает, что все началось из-за восковой бациллы Bacillus cereus в рисе.
Флоренс взглянула на меня.
– Видишь? Я же говорила, что они слишком глупы.
– Подождите… какой рис? Нам на «Нинье» ничего не угрожает? И насколько там все больны? И еще… мне надо перестать сыпать вопросами и дать вам ответить.
Я сплела руки перед собой и попыталась набраться терпения.
– Давай я начну сначала. Паркер меня вызвал в связной модуль, потому что антенна «Пинты» сдвинулась, так что мне пришлось повозиться с приемником, прежде чем я поймала достаточно четкий сигнал. По словам Руби, когда у них разгорелся пожар, они оставили ужин, а потом уже пришли доедать. Она думает, что рис поразила бацилла… Кэм, как, говоришь, она называется?
– Bacillus cereus. Это очень распространенный возбудитель пищевых инфекций, он часто содержится в рисе. Заразились Стьюман и Сабадос, и, к сожалению, симптомы у них проявились в невесомости. Так что кто-то из них заразил кишечной палочкой всех остальных. Там у них сейчас гаденько.
Я вздрогнула. Понос в невесомости проникает во все подряд. Моча – это, конечно, неприятно, но диарея в миллион раз хуже, и это объективная оценка.
– А нам что делать?
Терразас указал на меня ложкой.
– Это я и спросил.
– Ничего, – Паркер приземлился у подножия лестницы. – Центр управления полетами и все врачи заключили, что нам ничего не надо делать. Руби, которая может объективно оценить ситуацию на месте, тоже сказала, что мы им там не нужны.
– Но… – Я даже не знаю, с чем была не согласна. Решение было разумное и вполне соответствовало логике наших действий на тренировках. По этой причине у нас и было два корабля: каждый служил запасным. Но мне было трудно побороть свое желание как-то помочь. Наверное, в этом и заключалась разница между страданиями незнакомцев и тех, кого ты непосредственно знаешь. – Мы же можем что-то сделать, не контактируя с ними.
Паркер поднял брови, но никакого ответа я от него не получила. Он прошел через кухню.
– Приятно пахнет, Терразас.
Терразас постучал ложкой по стенке кастрюли, стряхивая прилипшие кусочки неизвестной мне вкуснятины.
– Йорк права. Можно что-нибудь оставить в шлюзе. Или пойти к ним в скафандрах, чтобы помочь с уборкой. Или, может, поместить экипаж в «пчелку» и использовать его как…
– Вот, – Паркер ткнул в него пальцем, – именно поэтому мы ничего и не будем делать. Потому что ты всего за три предложения подошел слишком близко. Так вот, кишечная палочка очень заразна. Верно, Шамун?
– Да.
– В ЦУП сейчас куда больше мозгов, сосредоточенных на решении проблемы, чем на двух кораблях, вместе взятых. Будем держаться взятого курса, – Паркер хлопнул в ладоши. – Что на ужин?
Терразас вытер руки о фартук.
– Недопаэлья. Это… блюдо из риса.
Два факта, которые нужно знать о Терразасе: он радиолюбитель с большой и неугасимой любовью к театру. И, разумеется, он космонавт, а это значит, что, столкнувшись с проблемой, он будет работать не покладая рук, пока не найдет решения. К этим двум фактам добавилось его желание помочь экипажу «Пинты», и вот мы вместе с Леонардом, Терразасом, Флоренс и Рафаэлем уже забились в связной модуль, а я держала в руках пару туфель.
Мы уже улетели довольно далеко, так что радиопередачи с Земли долетали до нас обрывками, и трудно было что-то в них разобрать, не возясь постоянно с радиооборудованием. Флоренс все это нам объяснила, но, хотя я и разбиралась немного в волнах и полосах пропускания, в конечном счете она перешла на жаргон, так что мне приходилось только кивать и улыбаться.
Если коротко, то экипаж «Пинты» был слишком болен, чтобы нянчиться с приемником.
Если чуть развернуть мысль, то мы ставили радиосериал, чтобы хоть как-то развлечь больных. Судя по всему, наличие микрофона – это что-то вроде космической версии «У моего дяди есть сарай»[54].
Терразас наклонился к микрофону и с подобающей энергичностью начал увлекательное повествование:
– Высоко над землей на огромной скорости несется гигантский авиалайнер. Внутри удобно устроился в своем кресле всемирно известный спортсмен Флэш Гордон. Он с восхищением смотрит через проход на Дэйл Арден, свою очаровательную юную спутницу. Вдруг раздается взрыв.
Терразас замолчал, и тогда Флоренс встряхнула воздушным шариком. Я тут говорю про воздушный шарик, но на самом деле это был надутый презерватив с зернами сухого риса внутри. Когда Флоренс потрясла им над микрофоном, слушатели услышали почти настоящий взрыв.
Голос Терразаса стал напряженнее.
