– Камила. – Она ведь понимала, что так нельзя. В космосе спешка могла стоить жизни. – Давай все сделаем по списку. Тише едешь, дальше будешь.
– Ради всего святого, ты говоришь прямо как Паркер.
Но она все-таки сбавила темп, проверила индикаторы и выглянула в иллюминатор для визуального подтверждения.
– Ну, мы с ним летали в космос еще в те дни, когда ракеты на фольге держались, – я переключила канал, чтобы связаться с кораблем. – «Нинья», говорит «Пчелка 1». Мы состыковались, все системы в норме.
– Не забудьте про визуальное подтверждение, прежде чем открывать люк, – на этих словах Паркера Камила с усмешкой посмотрела на меня: – Тише едешь, дальше будешь.
Ну конечно, ему приспичило озвучить эту мантру прямо сейчас.
– Так точно, сэр. Камила как раз этим занимается.
– Рад, что хоть у одной из вас хватает здравого смысла.
Я заскрипела зубами и даже понадеялась, что в микрофон это было слышно.
– Как только закончу с процедурой стыковки, взойдем на борт.
– Не забудьте, что запасы кислорода у вас рассчитаны только на семь часов.
И почему все так любят повторять очевидные вещи?
– Так точно, сэр. Будем внимательно следить за временем и нашими показателями.
– Вам еще нужно время, чтобы вернуться и все с себя смыть.
Уверена, он ясно услышал мой вздох.
– Так точно, сэр. Я напомню Камиле, что время у нас ограничено. Конец связи.
К тому времени, как я все сделала, Камила уже подготовила свой медицинский чемоданчик и открыла шлюз. С другой стороны нас ждал люк «Пинты». Над ним горела одна-единственная лампочка, которая показывала, где в этом металлическом кубе находится «верх». За круглым иллюминатором на внутренней двери просматривался освещенный коридор.
Когда-то люки можно было открывать только изнутри, но все изменилось после того, как во время симуляции вышедшие в открытый космос космонавты «погибли», потому что экипаж, оставшийся внутри, оказался недееспособным. Забавно, что по прошествии времени многие штуки кажутся очевидными. Это один из плюсов МАК и их бесконечных симуляций: можно сделать выводы из ошибок, которые не привели ни к чьей смерти.
Я взяла второй чемоданчик, который подготовила для меня Камила, и поплыла вслед за ней в шлюз. Нам пришлось подождать, пока насосы нагонят воздух и давление выровняется, прежде чем открыть люк.
Судя по всему, сейчас было не лучшее время развлекаться, хотя обычно мы во что-то играем, коротая эти минуты. О чем можно было поговорить? Мы все обсудили на «Нинье», и я знала, какой у нас план действий. Если я буду настаивать на его повторении, то, видимо, только еще больше стану походить на Паркера.
Хотя, с другой стороны, он все делал правильно. Я прочистила горло.
– Начнем с тренажерки?
– Руби говорила, что там они ночуют, – Камила взглянула на индикатор: – Ну сколько можно? И вот так каждый раз.
Что ж, возможно, все-таки пришло время для игр.
– Мы можем поиграть сейчас.
Камила фыркнула.
– Ты рифму выдала? Ну, класс!
– Я знала, ты придешь в экстаз.
– Отличный вышел бы рассказ.
Я закусила нижнюю губу. Чудесная рифма получалась со словом «противогаз»…
– Но нам другой был дан приказ.
Камила под своим шлемом кивнула.
– А кто-то скажет, что… – тут, наконец, показатели выровнялись, и Камила протянула руку к двери: – Как раз!
Мы рассмеялись. Камила зацепилась за поручень и толкнула люк. Мы вплыли в коридор «Пинты» с медицинскими чемоданчиками на буксире. От задней части корабля нас отделяла примерно четверть длинного коридора.
В белом туннеле горел яркий свет. Почему-то я думала, что все здесь будет тусклым и серым, но с электричеством все было в порядке. Я выглянула в ту сторону, где встречались подпорки кольца, и ахнула. В потоке воздуха медленно вращался коричневый, комковатый, водянистый шар величиной с мою голову.
Еще один, поменьше, парил дальше по коридору. Теперь, когда я знала, на что смотреть, в воздухе обнаружились десятки маленьких шариков.
– Боже. Им не врач нужен, а пылесос.
– И то, и другое не помешает, – Камила толкнула чемоданчик перед собой и полетела дальше по коридору. – Я пойду в спортзал. Посмотришь, можно ли это убрать?
А я еще думала, что тот засорившийся унитаз был кошмаром.
Хотя я была в костюме, предназначенном для защиты в суровых условиях Марса, у меня все равно возникло желание обработать руки щелочью. По правде говоря, я все-таки вымыла перчатки костюма после того, как закончила с уборкой коридора. На это ушло больше половины отведенных мне пяти часов, а я даже до жилого модуля еще не добралась. Мы все спали в невесомости, и я готова была поспорить, что там творится сущий ад. Руби поступила умно, переместив всех в тренажерный зал, где распространению диареи мешала гравитация.
Я соскользнула вниз по лестнице и неуклюже двинулась к тренажерному модулю. Марсианский скафандр был не настолько тяжелым, как полноценный скафандр для выхода в открытый космос, но все равно достаточно громоздким. По пути я заглянула в туалет, чтобы снова вымыть руки, и отпрянула, увидев на стене коричневые разводы. Кто-то определенно пытался все отмыть, но в итоге размазал только еще больше.
