Кто-нибудь вообще спрашивал мнение космонавтов об этом мешке? Надо будет спросить у Натаниэля, когда он ответит. Если да, то я бы побеседовала с тем сукиным сыном, что дал на это добро. А если нет, то это повод для другого, не менее гневного разговора.
Следующие страницы в папке были посвящены околоземной орбите и выходу с орбиты. Их тоже можно было убрать.
Я так сильно потянула их на себя, что меня толкнуло в сторону Флоренс. Пришлось упереться рукой в потолок, чтобы остановиться. Тихонько оттолкнувшись, я подплыла обратно к телетайпу. Натаниэль уже должен был получить мое сообщение. Если только он не на совещании. Да, он может быть на совещании…
Раньше я знала его расписание с точностью до секунды. Теперь же наверняка могла сказать только то, что он сейчас на работе, но даже здесь я могла ошибаться. Может, он не в городе… Нет. Он бы мне написал, что собирается куда-то. Ведь написал бы? К тому же, раз Томми эту неделю будет в городе, он точно никуда не уедет.
Я пожевала внутреннюю часть губы и вернулась к папке с документами. Выход на орбиту Марса. Это еще пригодится. Через шесть месяцев мы выйдем из-под влияния гравитационного поля Земли и окажемся на краю марсианского поля. Я сомкнула металлические кольца и открыла папку с конца, чтобы вложить туда незакрепленные страницы. Понятно, что мне самой они уже не понадобятся, но в МАК всегда просят все вернуть – вместе с рукописными заметками. Чтобы сохранить для потомков.
Рядом со мной загрохотал телетайп.
Флоренс вздрогнула от внезапного шума, и ее тут же развернуло вверх. Она схватилась за стол, возвращая равновесие.
– Господи. Я от этой штуки вздрагиваю. Каждый. Раз.
– Я тебя понимаю.
Я втиснула папку в щель между телетайпом и переборкой.
Потихоньку выползала лента, поднимаясь к потолку, – этакий бобовый стебель из бумаги.
Вначале шло с полстраницы случайных символов, а затем я увидела цифры. 30 7 4. Значит, дальше меня ждет сообщение от Натаниэля, который воспользовался тем же ключом. Устройство чуть замедлилось, потому что теперь оно реагировало на живые прикосновения.
В фильмах телетайпы кажутся такими быстрыми, автоматизированными машинами, но на самом деле все обстоит совсем не так. Даже на таком расстоянии. Они мгновенно передают прикосновения оператора, поэтому получатель видит каждую букву, каждую паузу, каждый момент колебания, когда оператор думает, что напечатать дальше. Я положила руку на бок устройства. Оно гудело под моей ладонью.
Пока Натаниэль печатал, я наслаждалась этим едва заметным стуком: словно призраки его пальцев касались моих.
30 7 4 – щюх сдцэя усыя, дгю хттх фтъзгю грн ъцяуыввс. м ишхнь веыъ ючхзшгшнэюц явътг, ш, ннчххюр, б птйъсщ уби ьяыцдщысюн вгч, ырн кгю диью кнхгпнюю. рт эюжа аюрмгм, ъяя ьсрью рт вагоявгян. вю ьябот гюм ъязл ткх тэщэлщсыг щщыхндэ?
После этого последовала такая долгая пауза, что какая-то часть меня испугалась: не прервалась ли передача? Другая часть представила, как Натаниэль склонился над клавиатурой, прикусив нижнюю губу и нахмурившись.
ям ци фюриен, зхы р сиюаюныпбя. ъя п унх, зхы гл зыухумция щюх хныши пцйл.
Перевод:
Мне очень жаль, что тебе сейчас так непросто. Я читал твой официальный отчет, и, кажется, с мешком все получилось так, как это было задумано. Не могу понять, что могло не сработать. Ты после той ночи еще принимала «Милтаун»? [Вот здесь была пауза.] Ты же знаешь, что я беспокоюсь. Но я рад, что ты доверяешь мне такие вещи.
Моя любимая Эльма!
Приношу свои искренние соболезнования тебе и остальным членам экипажа. Здесь все ужасно расстроены, особенно коллеги Руби из подразделения бортовых врачей. Они воспринимают случившееся как личную ошибку. И, конечно, все они знали Руби лучше, чем я. Они отзываются о ней с большой любовью и уважением.
Я так рад провести эту неделю с Томми. Он очень помог мне отвлечься от тревог и напоминал о регулярных приемах пищи. Интересно, я в его возрасте съедал столько же еды за раз? Хотя я знаю, что съедал. Помню, как наша домработница на это жаловалась. Она говорила, что в доме даже четырехлитровая бутыль молока не задерживается, и теперь я ее понимаю. Хотя есть и плюс: холодильник всегда безупречно чистый.
