– И что, я теперь буду видеть тебя – сколько там? Два часа в день? После работы и еще по выходным, да?
– Нет, если ты тоже пойдешь в университет, – эта идея вылетела у меня изо рта прежде, чем я успела ее обдумать.
– Что? – Ганс даже отстранился, чтобы заглянуть мне в глаза.
– Это же здорово! – просияла я, хватая его за плечо. – Поступай ко мне в Джорджия Стейт. Мы будем встречаться перед занятиями и между парами и даже сможем каждый день ходить обедать в Подземную Атланту.
Ганс моргнул.
– Ну же? – начала клянчить я. – Я заполню за тебя заявление.
– Ну, я не знаю, детка, – Ганс покачал головой, нахмурив брови. – Я ненавижу учебу. А с моим СДВГ…
– Но у тебя же нет проблем со вниманием, когда ты занимаешься музыкой?
– Ну-у-у-у…
– Ну, так и иди учить музыку. А с другими предметами я тебе помогу.
Ганс прищурил глаза и закусил губу.
– А у них там есть звукорежиссерская программа? Я бы, пожалуй, хотел выучить что-нибудь про звукозапись.
– Да, точно есть, – соврала я. Вообще-то я и понятия не имела.
– Тогда ладно.
– Ладно?
Ганс улыбнулся. Это была маленькая, крошечная, неуверенная улыбка, но в его бессонных глазах мелькнула надежда. Всего лишь проблеск.
– Ладно.
Заверещав, я до боли стиснула его плечо.
– Я тебя обожаю!
Ганс притянул меня к себе на грудь и начал кататься по постели, обхватив меня руками.
– Я,
– Эй, а хочешь пойти со мной прямо сегодня? – спросила я, затаив дыхание. – Ты мог бы посидеть со мной на занятиях, это можно, всем наплевать.
– Нет, тебе надо заниматься, – ответил Ганс, по иронии выбрав как раз этот момент, чтобы отвлечься на то, что на мне не было трусов. Он залез под мою майку с эмблемой «Фантомной Конечности», в которой я спала, и посадил меня так, что я оказалась верхом на набухшем бугре под его черными боксерами.
– А что будешь сегодня делать ты? – спросила я задыхающимся голосом, когда он, приподняв бедра, потянулся и слегка прикусил мне мочку уха.
Выпустив ее, он пробормотал:
– Я позову ребят, и мы посмотрим, получится ли у нас сделать что-то из этой песни.
– Из твоей баллады? – вскрикнула я, чувствуя, как движутся подо мной его бедра.
Ганс кивнул, и я почувствовала его улыбку под своей щекой.
– Да. Думаю, она готова.
– Я думала, везде есть гримерки или раздевалки, ну или хоть чертов диван, чтобы артисты могли передохнуть, – открыв бутылку колы, я вылила половину на гравий позади «Маскарада».
– Ну это место не как везде, принцесса, – подмигнул мне Трип, взмахивая в мою сторону бутылкой шампанского.
Бейкер согласно фыркнул и вручил мне мерзавчик виски, который я попросила его купить. Я улыбнулась той части его лица, которая выглядывала на меня из-за занавеси белокурых волос, но едва я разглядела, какое виски он мне купил, моя улыбка исчезла. Это был «Южный Успокоитель».
Чертова любимая марка Рыцаря.
Я практически услыхала звук, с которым он натягивал латексные перчатки перед тем, как достать иглы для пирсинга. Я почти ощутила запах антисептика и сладковато-резкий вкус «Успокоителя», который он давал мне, чтобы приглушить боль. Снова и снова я обнажалась перед ним и всякий раз уходила, напуганная.
Иногда просто испуг был сильнее.
Я тихо щелкнула пальцами свободной руки, стряхивая со своего сознания ненужные воспоминания, и налила виски в остатки колы. Слишком. Много. Виски. Когда оно, вспенившись, начало вылезать из бутылки, я заверещала и обхватила горлышко бутылки губами, чтобы не потерять ни капли драгоценной смеси алкоголя и кофеина.
– Давай, детка. Дуй залпом, – поддразнил меня Трип.
Ганс взял у меня бутылку виски и отхлебнул из нее, глотая коричневую жидкость, как будто это была сахарная водичка. Трип поздравил его с тем, что у его девушки глубокая глотка. Ганс умудрился одновременно ухмыльнуться и дать ему под дых на середине фразы.
Я вытащила бутылку колы изо рта, тут же громко и неприлично рыгнула и от смущения рассмеялась.
– Эй, чуваки, я слышал, что сегодня к нам собирается прийти агент из студии «Violent Violet», – сказал Луис, сидевший в багажнике фургона и размахивавший барабанной палочкой. В одной руке была она, а в другой – свежераскуренный косяк.
– Да ну, херня, – Трип отхлебнул шампанского. – Это студия «Love Like Winter».
– И он наверняка не придет. Они все время так говорят, – Ганс подцепил пальцем край моих штанов из кожзама и потянул меня в сторону.
Прошла целая неделя с тех пор, как я вернулась к родителям, и разлука непросто давалась нам обоим. Мы с Гансом виделись на этой неделе каждый вечер, я звонила ему между занятиями и во время перекура на работе, но все равно я ужасно по нему скучала.
Я не могла дождаться, когда же он тоже начнет ходить в университет. Я из кожи вон вылезла, стараясь представить Ганзеля Дэвида Оппенгеймера чертовым музыкальным гением в его анкете для приема в университет, но, даже если его примут, он начнет учиться только с января. А до тех пор мы могли только утешать друг друга и ждать.
И пить. Мы еще могли пить.
