— Выпишут из больницы? — наивно поинтересовался Бобби.
— Нет. Выпишут из жизни, молодой человек.
Спустя неделю после операции его пришла навестить Фанни. Она принесла журнал „Плейбой“ и три плитки шоколада. „Видно, так уж суждено мне — не делать резких движений и толстеть“, — подумал Бобби.
— Ты позвонила в „Цепную пилу“? — с тревогой спросил ее Бобби.
— Зачем? Разве надо было?
— Да ведь я же потеряю работу, — простонал он. — Позвони обязательно.
— Да они и так поймут.
Но они не поняли. Когда спустя четыре недели Бобби, похудевший на двадцать фунтов, появился в „Цепной пиле“, Николс Клайн встретил его отнюдь не любезно.
— Твое место занято, Монделла. Ты уволен.
Бобби решил подождать Шарлин или Рокета. Первой появилась Шарлин, она чуть было не проскочила мимо, но Бобби схватил ее за руку и напомнил, кто он такой.
Глаза Шарлин вспыхнули гневом.
— Где моя пленка?
— Она у меня.
— Да? А можно узнать, где именно?
— Дома.
— А почему ты не передал ее Маркусу Ситроену?
— Он так и не появился в тот вечер, — объяснил Бобби. — А ночью меня увезли в больницу с приступом острого аппендицита. Я чуть не умер, приступ был очень серьезный.
Шарлин это ничуть не тронуло.
— Верни мне пленку, — равнодушно сказала она.
Бобби замялся, чувствуя себя как-то неуютно.
— Знаешь что? Я ее прослушал. Уверен, ты можешь звучать гораздо лучше.
Шарлин возмущенно посмотрела на него.
— А ты откуда знаешь?
— В молодости я занимался музыкой. — Поколебавшись немного, Бобби решил, что ничего не теряет, и добавил: — Я… гм… записал несколько пластинок, написал кое-какие песни.
— Когда тебе было двенадцать лет, малыш? — с сарказмом поддела Шарлин.
— Да, я был очень молод, но это правда… клянусь тебе.
Шарлин уже начала скучать от этого разговора.
— Ну ладно, ладно.
— Я напишу для тебя песню! — решительно заявил Бобби.
— Ох, малыш, я прямо сгораю от нетерпения.
— Послушай, не смейся. Я могу помочь тебе звучать на пленке гораздо лучше.
— Просто верни мне пленку, сынок.
Шарлин была упрямой, но Бобби решил, что сможет убедить ее, если у него появится хоть малейший шанс.
— Когда тебе вернуть ее? — спросил он.
— Завтра.
— Но меня здесь не будет. Николс уволил меня. Давай я завтра принесу ее тебе домой.
Прикусив нижнюю губу, Шарлин задумалась на секунду, потом сказала:
— Какого черта! — Но все же она достала простенькую карточку, на которой было написано „Шарлин — певица“, нацарапала на ней адрес и протянула Бобби. — В десять часов. Но не рассчитывай задержаться надолго.
— И не собираюсь, — огрызнулся Бобби, наблюдая, как она спешит к боковому входу в клуб.
А через десять минут появился Рокет.
— Бог ты мой, Бобби! А я уже не надеялся снова увидеть тебя. Думал, ты просто смылся со всеми денежками, своими и моими.
— Благодарю за такое лестное мнение обо мне.
Рокет небрежно пожал плечами.
— Меня не раз надували.
Да, не очень приятно было, что уже второй встреченный им человек не доверял ему. Бобби повторил свой рассказ о больнице и о том, что его уволили.
— У тебя есть что-нибудь на примете? — спросил он у Рокета.
— „Клуни“, — не задумываясь, выпалил Рокет. — Им нужны вышибалы, так что поторопись. — Он вытащил из кармана сигарету. — Так я получу свои деньги?
— У меня с собой нет. — На самом деле, пока Бобби был в больнице, Эрнест украл все его деньги до последнего цента.
— Ладно, парень, если уж я ждал целый месяц, то смогу подождать еще один день, — решил Рокет. — Можешь принести их завтра утром. — Почесав затылок, он добавил: — Кстати, можешь вычесть из них задаток, который я получил от тебя за квартиру. Ты опоздал, у меня новый сосед.
Вот это да! Он даже не успел переехать к Рокету. Но Бобби не мог обвинять приятеля в этом — у Рокета ведь действительно не было никакой гарантии, что он вернется.
— Завтра утром я не смогу, — сказал Бобби, думая о встрече с Шарлин.
Рокет пожал плечами.
— Ладно, давай днем. Я куплю тебе бутерброд с сосиской и банку пива. — Вырвав из рук Бобби карточку Шарлин, Рокет достал из-за уха карандаш и написал на чистой стороне адрес. — Значит, до завтра. А сейчас иди в „Клуни“. Ты похож на вышибалу. Скажешь, что тебе двадцать пять. Они поверят.
Рокет оказался прав. Они поверили, и у Бобби появилась новая работа — вышвыривать людей из одного из самых неспокойных баров Вест-Сайда.
Вернувшись домой, Бобби сцепился с Эрнестом по поводу пропавших денег.
Эрнест пришел в ярость.
— Ты обвиняешь меня, мальчишка? — с угрозой в голосе спросил он.
— Я уверен в этом, — утверждал Бобби. С потерей веса у него прибавилось храбрости. Он готов был схватиться с Эрнестом.
— Да не брал я их, — вскипел Эрнест. — Нет, не брал я твоих чертовых денег.
— Это были не мои деньги, — попытался объяснить Бобби, — я только…
— Мне плевать на твою болтовню, — оборвал его Эрнест, закипая все больше. — И вообще, ты просто гиря на шее своей доброй сестрички. Черт побери, эта женщина слишком снисходительна к тебе. Почему бы тебе не убраться отсюда? И прямо сейчас.
— Я бы так и сделал, если бы получил назад свои деньги, — огрызнулся Бобби. — Ты забрал шесть тысяч долларов, с которыми я приехал сюда, и потратил в свое удовольствие.
