И все-таки она сдалась, поддавшись очарованию белого песка, сладкого аромата вечеров, успокаивающего плеска моря. А кроме того, ее поклонник был очень симпатичным, а тем более медиком. Прогнав подальше мысли об Эдди Мафэре, Рафилла позволила ему вторгнуться на запретную доселе территорию.
Стянув с нее джинсы и трусики, он начал нежно ласкать ее пальцами. Рафилла была вынуждена признать, что это ей очень нравится, особенно когда пальцы делают удивительно ласковые и успокаивающие круговые движения. Она непроизвольно раскинула ноги, задыхаясь от новых ощущений, стремительно вылившихся во всплеск наслаждения.
— У тебя первый оргазм, — как бы между прочим заметил студент.
Сердце Рафиллы билось учащенно. Это было что-то новое, неизведанное. Это было чудесно.
— А теперь позволь мне овладеть тобой, — продолжил он, ложась сверху. — Теперь можешь не бояться.
Рафилле было очень хорошо, но все-таки в голове прозвучал тревожный сигнал.
— Нет, — быстро ответила она, отталкивая его.
— Да, — он продолжал настаивать.
— Нет! — вскричала Рафилла.
— Ты что, навечно собираешься остаться девственницей? — язвительно заметил он.
„Вовсе нет, — мысленно ответила она ему. — Только до того момента, когда Эдди Мафэр будет моим. А он будет моим. О да, обязательно будет“.
Однажды утром Рафилла поднялась рано, когда все еще спали, и отправилась в бассейн поплавать. Ее длинные ноги и плоский, мускулистый живот отливали прекрасным бронзовым загаром.
— У тебя великолепное тело, дорогая, — раздался густой мужской голос с легким акцентом.
Она обернулась и увидела Маркуса Ситроена — магната, владевшего крупной студией звукозаписи, который приехал сюда прошлым вечером из Нью-Йорка со своей супершикарной женой.
Рафилла усмехнулась, она просто не знала, как иначе реагировать на подобный комплимент. Хуже нет — отвязываться от сальных приставаний стариков.
— Спасибо, — сказала она и нырнула в манящие воды бассейна, надеясь, что, когда вынырнет, его уже не будет.
Когда Рафилла вынырнула, чтобы набрать воздуха, к ее удивлению, Маркус Ситроен оказался рядом.
— Посмотри сюда, — весело воскликнул он, словно обнаружил под водой редкую морскую звезду.
Она машинально опустила взгляд в прозрачную голубую воду.
Маркус Ситроен начал опасную игру. Он был абсолютно голым, а плоть его находилась в состоянии эрекции.
Понадобилось несколько месяцев заботливого ухода, прежде чем Шарлин поправилась. Сначала зажили синяки и порезы, а вот восстановление душевного равновесия заняло гораздо больше времени.
— Что произошло? — требовал от нее Бобби. — Кто сделал с тобой такое? Если это Маркус Ситроен, то я убью этого белого сукина сына.
— Нет, нет, — испуганно возразила Шарлин. — Это не он Тебе не стоит с этим связываться.
— Я уже связался. А теперь ты должна рассказать мне, что произошло.
— Нет, Бобби. Я не могу.
Настаивать было бесполезно, но потом, через несколько недель, он все же услышал ее историю.
Поначалу Маркус Ситроен вел себя как джентльмен. Правда, он заставлял ее нюхать вместе с ним кокаин и заниматься любовью, но за это предоставил очень выгодный контракт с „Блю кадиллак рекордз“, роскошную квартиру и начал делать из нее звезду.
— Я не такая наивная, — плача, рассказывала Шарлин, — понимала, на что шла. Но все было хорошо, и мне казалось, что я смогу сдерживать Маркуса и его безумные желания.
Он требовал от нее, чтобы она занималась любовью с другими девушками, а сам с удовольствием наблюдал за этим. И все больше накачивал ее наркотиками.
— Ему нравилось, когда я была под балдой, — призналась Шарлин, — он мог делать со мной все, что угодно, в таком состоянии.
Когда к Шарлин пришло признание, она сделала попытку избавиться от Маркуса и его извращенных вкусов. Как-то вечером она взбунтовалась и отказалась лечь в постель с мужчиной и двумя другими женщинами. Маркус избил ее, и вот тогда она убежала к Бобби.
— Я надеялась, что смогу подождать ее здесь, — сказала она.
Шарлин сама виновата, но она получила жестокий урок, и Бобби было жалко ее.
— Можешь оставаться здесь сколько угодно, — заверил он и усиленно занялся ее лечением.
Вся трудность заключалась в том, что нужно было находиться рядом с ней каждую минуту, поддерживать, подбадривать, уговаривать пройти курс лечения от наркомании.
После его многочисленных настоятельных просьб Шарлин легла в частную клинику под чужим именем и вышла оттуда через несколько недель. Она снова выглядела как та Шарлин, которую он знал.
— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался Бобби.
— Прекрасно.
— Действительно прекрасно?
— Ты сам это поймешь.
— Я горжусь тобой, детка. И ты это знаешь, да?
Слабо улыбнувшись, Шарлин ответила:
— Спасибо. А теперь скажи, что мне делать?
Бобби не колебался ни секунды.
— Я говорил с Америкой. „Соул он соул“ ждет тебя. Я уже написал две песни, которые мы сможем записать вместе. Как ты на это смотришь?
— Правда? — Казалось, ее радостная улыбка осветила комнату.
— Все улажено, детка. Шарлин и Бобби. У нас будет отличный дуэт.
