— Солидно, — заметила леди Элизабет. — Наверное, ваша дочь действительно любит его.
— Да, любит, — ответила Анна, — и только поэтому ему удалось соблазнить такую молоденькую и невинную девушку.
Леди Элизабет вскинула бровь и язвительно усмехнулась.
— Мы живем в семидесятые годы, леди Эгертон. Сомневаюсь, что Эдди приходится кого-то соблазнять. Судя по тому, что я читала о современных девушках, дело здесь обстоит как раз наоборот.
Анна вспыхнула от гнева, ее бледные щеки покрылись румянцем.
— Чушь! — сердито воскликнула она.
— Леди, — вмешался Сайрус, — не вернуться ли нам к цели нашей встречи? К свадьбе нашей дочери и вашего сына. Не будем зря терять время. Мы договорились, не так ли?
Венчание Рафиллы Ле Серре Эгертон и Эдди Мафэра стало ярким событием светской жизни. На Рафилле было ослепительно белое атласное подвенечное платье от Нормана Хартнелла, а Эдди прекрасно смотрелся в черном фраке.
Мать невесты была в бледно-голубом платье, а мать жениха привлекала всеобщее внимание своим пурпурным нарядом.
Очень хорошо выглядели в розовых платьях свидетельницы невесты Одиль и Фенелла. Свидетелем со стороны жениха выступал Руперт.
Церемония венчания состоялась в церкви, после чего был устроен прием в бальном зале отеля „Гросвенор хаус“ на Парк-Лейн. На первую брачную ночь Эдди снял номер в этом отеле, а на следующий день они должны были улететь в Акапулько.
Рафилла очень нервничала. Во время торопливой подготовки к свадьбе она всего несколько раз виделась с Эдди: два раза пообедали вместе с матерью и отчимом, один раз пили чай вместе с леди Элизабет и всего один раз они вдвоем с Эдди пообедали в ресторане „Сан-Лоренцо“, но Эдди выпил слишком много вина и так и не сказал ей, что любит ее.
Начало было не слишком удачным, но ведь у них была впереди вся жизнь, а значит, все должно было измениться к лучшему.
Свадьба слилась для Рафиллы в сплошное пятно, в котором мелькали лица. Людей было очень много, но знакомых среди них единицы. К концу у нее даже стало болеть лицо от того, что пришлось слишком много улыбаться.
Эдди вел себя безупречно — не пил, был вежлив со всеми. А каким красавцем он выглядел во фраке! Дрожа от радости, Рафилла думала о том, какой прекрасный выбор она сделала.
Эдди что-то пробормотал во сне, но не проснулся. Ну и хорошо — Рафилла слишком устала, чтобы снова терпеть его безобразия. Она расчесала свои длинные волосы и подумала об их ребенке. Джонатан, или Джон Джон, как все его называли.
Их ребенок… единственное, что связывало их с Эдди. Единственная причина, по которой она никогда не уйдет от него.
Скоро Джонатану исполнится два года. Он был точной копией Криса Феникса.
„Они хотят поместить твою фотографию на обложке журнала „Пипл“. Ты понимаешь, что это значит?“
„Вся неделя в Англии прошла с триумфом. Билеты были в продаже всего три часа“.
„Ты можешь на День независимости вылететь в Вашингтон? Жена президента персонально пригласила тебя“.
Звездный успех.
Как это приятно.
Бобби Монделла жил в Лос-Анджелесе в особняке с одиннадцатью спальнями и, соответственно, одиннадцатью ванными, несколькими громадными гостиными. Окружал особняк пышный сад.
Он жил один, не считая шести слуг и двух злых немецких овчарок.
В гараже возле дома разместились темно-зеленый „роллс-ройс“, белый „порше“ и розовый „тандерберд“ 1959 года выпуска.
Когда в Лос-Анджелесе бывал Рокет Фабрицци, он останавливался у Бобби. Рокет тоже был звездой, кинозвездой. Но после того как Рокет развелся с Романой Уандерс, он остерегался обзаводиться собственностью и предпочитал при необходимости жить у друзей, привозя с собой всего пару чемоданов.
— К чему тебе вся эта роскошь? — частенько спрашивал Рокет у Бобби. — Ты не женат, детей у тебя нет. Не понимаю тебя.
— А почему бы и нет? Я могу себе это позволить. Мне нравится роскошь, это впечатляет.
Рокет покачал головой.
— Похоже, мы прошли долгий путь со времен Гринвич Виллидж, — сказал он с легкой горечью, как бы сожалея о прошлом.
— И чем дальше уходим, тем лучше, — огрызнулся Бобби.
Бобби Монделла, как и предсказывал Маркус Ситроен, стал суперзвездой. Как Стив Уандер, только Бобби выглядел более сексуально. Как Майкл Джексон, но только с явно выраженными мужскими достоинствами. Ему выпала редкая удача, он стал темнокожим певцом, которого белая публика Америки сразу же приняла восторженно. За два года, прошедших с его первого выступления в „Голливуд-Боул“, он выпустил два нашумевших альбома, семь синглов из которых стали хитами. Невероятный успех — большинство певцов бывали счастливы, если один или два сингла из альбома становились хитами.
Бобби получил шесть высших наград в области звукозаписи, что тоже было неслыханным достижением за такой короткий период.
„Ты самый лучший!“ — постоянно твердили ему все. И эти слова лились в душу сладостным бальзамом.
Однако Рокет никогда не говорил ему ничего подобного, и, когда Бобби в шутку упрекнул друга, Рокет рассмеялся.
