Людмила всё же пыталась флиртовать и даже ещё раз пригласила на ужин. Мол своего благоверного она на порог больше не пустит и завтра же отправится в ЗАГС подавать заявление на развод. Как оказалось, её супруг уже не первый раз бросает жену в беде, пренебрегая мужскими обязанностями. При этом она подчеркнула, что под последним подразумевает абсолютно всё!
— А когда ухаживал, то хвост так распустил и такими обещаниями сыпал, что я, дура такая, поверила! — печально подытожила молодая женщина.
— Найдёшь лучше, ты ещё молода и красива, — напоследок сказал ей, рассматривая двухэтажное кирпичное здание, носящее гордое название «Дворец молодёжного спорта».
Ну, слишком гордо сказано, я бы даже поостерёгся это теремом назвать, хотя и есть что-то схожее. Здание построено лет этак сто назад, башенки и лепнина об этом свидетельствуют. Интересно, почему досталось детишкам, а не прибрал этот дом к своим рукам какой-нибудь клан? Место не такое удобное или земли вокруг нет?
— Так тебя не ждать? Вечером не придёшь? Могла бы и на ночь оставить, я девка горячая, по мужской ласке соскучилась, — неожиданно сказала Людмила, решив больше не ходить вокруг да около.
— Не жди, — отрицательно покачал я головой. — Пока! — махнул ей рукой и направился в так называемый дворец.
В вестибюле прочёл указатели, где какая секция или кружок находятся. Мне предстоит отыскать двести седьмую комнату, там обосновалась шахматная школа. Ещё же тут преподают танцы, учат фехтованию, рисованию, вышиванию и много ещё чему. Конечно, обстановка бедная, но зато чисто. Поднялся на второй этаж, полюбовался рисунками, висящими на стенах. Рассмотрел за толстым стеклом в импровизированной витрине десяток кубков. Хм, действительно, спортивные достижения у этого дворца имеются. Не бог весть какие, но всё же.
— Чего тут шатаешься? — послышался ворчливый голос пожилого мужика, держащего перед собой связку с ключами. — На минутку отлучился, а уже кто-то вломился.
— Простите, вы сторож? — уточнил я.
— Вахтёр, — важно ответил мой собеседник. — Тут уже нет никого, танцовщицы полчаса назад разошлись, опоздал ты парень. Кстати, к кому из них пришёл-то? Сегодня занималась старшая группа, их всего пятеро осталось. Девки — огонь, но почему-то без ухажёров. Эх, будь я на пару десятков лет моложе, не удержался бы приударил за какой-нибудь!
Что-то он подозрительно словоохотлив! И карман брюк специфически топорщится, явно прослеживается контур бутылки.
— А в шахматной школе никого? — задаю вопрос, уже заранее зная ответ.
— Там постоянно кто-нибудь есть, — отмахнулся вахтёр и уточнил: — Так ты туда пришёл? А чего здесь тогда делаешь?
— А разве она не в двести седьмой комнате? — удивился я.
— Почитай, как полтора года назад переехали, — усмехнулся мой собеседник. — Тренеры долго себе то помещение выбивали. Пока не пришёл новый директор, то их и слушать не хотели. А господин Смирнов сразу выделил цоколь. Тепереча там учат и любой желающий может поиграть. Правда, курить запрещают, а выпивать и вовсе ни-ни!
— И как в этот цоколь попасть? — уточнил у своего собеседника.
— А ты здание-то обойди, да на нижний этаж спустись, — подсказал вахтёр.
Поблагодарив сторожа, который за мной запер входную дверь, я отправился искать вход в шахматную школу. Обойдя дворец, спустился на подземный этаж. Кстати, он полноценный и ремонт свежий. Пройдя пустую гардеробную, точную копию той, что на первом этаже, я оказался в большом помещении со столами, на которых стоят шахматные доски с расставленными фигурами. Возле двух игроков собралось человек пятнадцать, включая пятерых детей от семи до двенадцати лет. При этом в помещении стоит гробовая тишина, игроков боятся отвлечь, и зрители даже между собой не обмениваются мнениями. А вот один болельщик явно просчитал какую-то комбинацию или увидел хитрый ход. Его так и распирает, но он держится и не высказывает вслух свои мысли. Партию разыгрывают двое мужчин, каждому лет по тридцать. На одном вязаный свитер, игрок хмурит брови и на его лице мрачное выражение, хотя на доске примерно равная позиция. Второй шахматист полная противоположность своему сопернику. Он не такой массивный, я бы даже сказал — худой, волосы светлые, черты лица утончённые, а на губах приветливая улыбка.
— Александр Николаевич, ты же понимаешь, что рискуешь? — задал вопрос неприветливый на вид шахматист.
— Сан Саныч, это же дружеская партия, — пожал плечами его визави. — Но каждый из нас желает победить. Верно?
— Разумеется, — кивнул противник, не отрывая взгляда от доски. — Хорошо, раз так настаиваешь — давай пойдём в размен, — он двинул ферзя на пару клеток вперёд.
