Каникулы закончились невероятно быстро, и в замок вернулись ученики. Вуд чуть не сдох от экстаза при виде новой метлы, тем более что старую Гарри отдал Анджелине. Не насовсем — просто полетать. А Алисии достался новенький «Чистомет» — Джинни и ее компашка собрали деньги на первую метлу, и стали героями и любимцами всего факультета. В общем, все было здорово — этакая передышка перед очередными волнениями и проблемами.
Уроки Хагрида тоже проходили весело — спасибо Гермионе. Он запалил на поляне большие костры и запустил в них огненных саламандр, а мы подкидывали в огонь ветки и грелись.
Люпин, после очередной отлучки, выглядел изможденным.
— Интересно. Что с ним такое? — озабоченно спросил Гарри, когда мы шли на урок к Хагриду. — Он так плохо выглядит. Похоже, мадам Помфри его ни черта не лечит.
Гермиона громко насмешливо хмыкнула.
— Ты чего хмыкаешь? — возмутился Гарри. — Я, вообще-то, о серьезных вещах говорю. Я переживаю, а ты хмыкаешь.
— А разве это не ясно? — парировала Гермиона, даже не пытаясь скрыть превосходства.
— Люпин оборотень, Гарри, — встрял я, пока они не разругались, и насладился удивлением одного, и потрясенным взглядом другой.
— Ты знал? — возмущенно воскликнула она.
— А ты думала, что одна такая умная? — усмехнулся я.
— А мне почему ничего не сказали? — возмутился Гарри.
— Так я тебе сейчас сказал, — ответил я.
— Рон, значит, ты Люпина за это недолюбливаешь? — спросил Поттер, когда мы уже шли обратно. — За то, что он оборотень?
— И за это тоже, — ответил я.
— Рон, как ты можешь? — тут же возмутилась Гермиона. — Профессор не виноват, что его заразили, что он болен. Ты просто шовинист! Я давно заметила твою возмутительную нетерпимость и зашоренность!
— Знаешь что, Гермиона? — холодно ответил. — Я не навязываю тебе свое мнение, но имею такое же право на него, как и ты. Да, я считаю Люпина темной тварью, и твои обвинения в предвзятости на мое мнение не повлияют.
— Да ты… — задохнулась возмущением Гермиона.
— Да, Рон, ты бы хоть как-то помягче, — вмешался Гарри. — Люпин, так-то, мужик хороший и отца моего знал. А учитель он классный, а ты говоришь — темная тварь…
— Гарри, ты знаешь, чем человек отличается от животного, даже милого и хорошего? — усмехнулся я, не обращая внимания на воинственный вид Гермионы, и, дождавшись кивка, продолжил. — Животных ведут инстинкты — они не могут с ними совладать. Ты же видел кошек в замке, когда у них гон? Или собак, когда все равно с кем и как. Нападение стаи бродячих собак на детей и слабых стариков, просто без всяких предпосылок, потому что животное агрессивно само по себе. Инстинкты есть и у людей, но люди их контролируют — не потакают им — по нравственным или религиозным соображениям, да и закон бдит. А тех, кто этого не может, зовут нелюдями — убийцами, педофилами, маньяками. Я скажу прямо — извини, Гермиона, за неприличную тему, но я общался с парнями в мастерской и читал много маггловских газет. Так вот, многих мужчин заводят юные нимфетки — ты же, Гермиона, наверняка читала классику? Набокова? Но только единицы идут и совершают преступления с настоящими несовершеннолетними детьми. И общество клеймит таких уродов мразями и животными, сажает в тюрьмы и линчует.
— При чем тут это? — не выдержала покрасневшая Гермиона.
— При том, что раз в месяц Люпин себя не контролирует. Совсем. Он может растерзать любого — жену, друга, своего ребенка или чужого. Он не может совладать со своими животными инстинктами и становится очень опасен — становится зверем. И он знает об этом. Потому он темная тварь, и от этого ему никуда не деться.
— Но он же не виноват, — с жаром возразила Гермиона, но уже не так воинственно.
— Конечно нет, — ответил я, — но это не отменяет его опасности для окружающих. Я вообще считаю, что это безответственно — приглашать оборотня в школу.
— Но…
— Что, «но», Гермиона? — вскинулся я. — Думаешь, одна догадалась и молодец? А другим почему выбора не дали? Или, считаешь, они не достойны знать об опасности для своих детей?
— Давайте не будем ссориться, — предложил Гарри. — Я считаю, что вы оба имеете право думать, как вам хочется. Я, например, не вижу опасности, чтобы Люпин преподавал в те дни, когда он это может, если в полнолуние он будет сидеть под надежным замком. Гермиона тоже имеет право на свое мнение, Рон, как и ты. Просто — ты перестраховщик и очень ответственный. А ты, Гермиона — немного безрассудна, с манией всех защищать. Пойдемте, а то мы тут от холода околеем.
К этой теме мы больше не возвращались. Правда, первое время Гермиону так и подмывало меня переубедить, но я ей резко высказал, что не желаю это обсуждать. Она может думать, как ей угодно, а мне пусть свое мнение не навязывает. И она перестала меня доставать.
Наступил февраль. Наши вовсю тренировались для ближайшего матча с Равенкло.
— Ты должен обязательно поймать снитч, Гарри, — возбужденно уговаривал Перси, — я поспорил с Пенелопой, а у меня нет десяти галлеонов. Я в тебя верю, Гарри.
— Ты обязательно должен схватить снитч, — вторил Вуд, — я должен закончить школу с кубком, Гарри.
