Но когда она уже билась в агонии, произошло нечто очень странное: из глубины сознания она явственно услышала плач героев «Городского колледжа Сакраменто». Как неприкаянные души, они молили об освобождении из цифрового ада, в который ввергла их солнечная буря.
«Жаннннна… Жаннннна… Pleasssssse… Don’t leave us here, don’t abandon us, — причитали на разные голоса Кэсси, Кейла, Эшли, Джейсон, Кайл и Шон! — Don’t let us disappeaaaaaar, we neeeeeed you!»[4]
Корявые пальцы смерти сжимали один за другим нейроны в мозгу Жанны. Она ничего не могла поделать. Вот так и закончится ее история. Она умрет одна в своей комнате от панической атаки. В последней отчаянной судороге инстинкт выживания вдруг вбросил в мозг еще одно воспоминание: в пятнадцатой серии четвертого сезона доктор Силберман советует Эшли подышать в бумажный пакет. Подкрепляя слова жестами своих рук гольфиста, он пространно объясняет, как это помогает восстановить уровень углекислого газа и кислорода в крови.
— Бумажный-пакет-бумажный-пакет-бумажный-пакет? — Жанна огляделась в поисках бумажного пакета.
Ученая фигура доктора Сильбермана парила где-то на горизонте ее поля зрения. Разумеется, в этой проклятой комнате пакета не нашлось. Здесь вообще не было бумаги! Шкаф, шампуни и гели, выстроенные в ряд на раковине в ванной, письменный стол, стул (как будто она собирается работать… Что за бред! С какой стати работать, если она застряла здесь с этими придурками?). На волосок от обморока она дотащилась до шкафа и достала красную спортивную парку Helly Hansen, висевшую там с незапамятных времен. Она никогда ее не носила. На вороте еще болталась этикетка.
— А почему я ее никогда не носила? Потому что мы никогда ничего не делаем! Потому что хоронимся здесь, как последнее дерьмо!
Она зарылась носом и ртом в рукав парки и несколько раз глубоко вдохнула. Пахло синтетикой, полиамидом, веществами, полученными из нефти. Пахло промышленной цивилизацией. Это был лучший из всех запахов на свете. Запах ее прежней жизни, той действительности, от которой ее не должны были отрывать. Закрыв глаза, уткнувшись носом в рукав парки, Жанна вдыхала вместе с запахами пластика воспоминания своего счастливого детства. Ей семь, она смеется в конфетно-розовом номере отеля «Диснейленд» в парижском Диснейленде, на ней платье Золушки, она поет песню Покахонтас «Цвета ветра», жизнь — сплошной праздник. Ей девять, она празднует свой день рождения в большом саду на вилле. С ней ее подружки Мелани, Жюли, Камилла, Лорали и Лили. Июль, они играют в бассейне с надувным розовым фламинго. Через десять минут она получит в подарок костюм для верховой езды, и все будут ей аплодировать. Ей одиннадцать, она в укромном уголке школьного двора с Лео, Луи, Люсьеном, Лоиком и Лоренцо. Они играют в «поцелуй или правда». Она чувствует, как нервничают мальчики, чувствует, что с некоторых пор они смотрят на нее иначе, и ей нравится, что на нее так смотрят. Она не хочет говорить правду Лоренцо. Нарочно. Ей хочется ощутить его губы своими. И вот — поцелуй. Первый. Робкий, как олененок, нежный, как брюшко зайца. У нее кружится голова. Сердце пылает. Звонит звонок. Пора возвращаться в класс.
Сидя в своей комнате, уткнувшись носом в рукав парки, сегодняшняя Жанна как будто видит вокруг себя всех маленьких вчерашних Жанн, и они смотрят на нее. Они призывают ее к ответу, они хотят знать, что она, сегодняшняя Жанна, сделала с их мечтами, с их надеждами и с жизнью, которая была им обещана. Она видит себя такой, как есть: семнадцатилетней девушкой, тощей, как гвоздик, девственной, как монашка, силящейся обмануть скуку, играя в переохлаждение или шпионя за родителями, Живущей в вымышленном мире «Городского колледжа Сакраменто». Неужели этого она хотела? Неужели она, как покорная жертва. безропотно примет жалкий сценарий, написанный судьбой?
Она отбросила парку и встала. Подошла к письменному столу. Выдвинула ящик, полный всякого старья, привезенного с собой, в основном игрушек, которые были ей уже не по возрасту, но родители прихватили их в спешке: лего «Друзья», виниловые фигурки персонажей «Очень странных дел», целый зоопарк зверушек марки Schleich, настольные игры, в которые никто никогда не играл, старенькая консоль Nintendo Switch с двумя десятками игровых кассет («Zelda», «Super Mario Kart», «Animal Crossing», «Pokémon Legends»).
Наконец она нашла то, что искала.
Старую тетрадь с полем подсолнухов на обложке.
Она делала в ней записи несколько лет назад.
Немного.
Всего несколько страниц.
Она даже написала своим неуклюжим почерком заголовок и подчеркнула его красным фломастером: «КАК УПРАВЛЯТЬ ЯХТОЙ».
