Когда он поднялся в спальню, Элен лежала в постели с закрытыми глазами. Фред был уверен, что она не спит, а только притворяется. Он долго рассматривал свое лицо в зеркале ванной, лицо слабака, лузера, жалкого типа, которого никто не уважает, который ни над кем и ни над чем не имеет власти. Ему почудилось сходство с лицом матери, на котором, после разрушившего ее мозг инсульта, навсегда застыло печально-брезгливое выражение. Он не был больше блестящим сыном, докой-инженером, мыслящим на десять ходов вперед руководителем предприятия, миллионером-триумфатором, уважаемым главой семьи, теперь он был никем. Его состояние потеряло смысл, его служащие не хотят на него работать, его дети не уважают его, а его жена делает вид, будто спит, когда он входит в комнату.
Фред все-таки лег в постель. По ровному дыханию Элен он понял, что теперь она действительно спит.
Он ворочался с боку на бок, не в состоянии найти удобную позу. Под одеялом было слишком жарко, а без него слишком холодно.
Он ждал сна, но сон не шел.
Бессмысленные мысли, беспредметные ощущения появлялись и исчезали, не фиксируясь в мозгу, будто некая высшая сущность играла с пультом его сознания. Может быть, он все-таки уснул, во всяком случае, какое-то время почти видел сон, и его бесплотная душа плыла неведомо куда в горьких испарениях его подсознания.
Вдруг с первого этажа донесся какой-то шум.
Фред открыл глаза.
Снова шум.
Как будто шорох.
Он сел.
Когда долго живешь в доме, знаешь наизусть все свойственные ему звуки: вентиляция, отопление, какой-нибудь электроприбор, скрипучая половица, сквозняк в ставне. На этот раз звук был другой. Это были тихие шаги.
Радиобудильник показывал час ночи.
Фред задумался, что же делать, а потом вспомнил, что он — глава семьи и ему надлежит защищать своих.
Защищая своих, добиваешься уважения.
Защищая своих, укрепляешь свой авторитет.
Вот что он внезапно понял, глядя широко открытыми глазами в темноту спальни.
Он встал, натянул валявшиеся в изножье кровати джинсы и открыл дверь.
В коридоре стояла почти полная темнота, лишь шальные фотоны пробивались с ночного неба в окно, и все вокруг казалось наброском.
Он на цыпочках прошел к комнатам детей: Александр спал, Жанна тоже. Значит, это не они были внизу.
А если так, то это могли быть только Ида или Марко. Само собой. Но зачем они пришли сюда среди ночи? В кладовые ведь можно войти из патио! Если бы они хотели полакомиться ЕГО икрой или взять ЕГО вина, они не стали бы заходить в дом.
Они здесь не за этим!
Наверняка чтобы украсть.
Компьютер? Планшет?
Или чтобы испортить что-нибудь, типа, месть слуг… Фред слышал такие истории.
Он осторожно спускался по лестнице, мысленно представляя себе, как закатит скандал, как Иде и Марко будет стыдно, что их застукали у него в доме. Как они рассыплются в извинениях! Как, в порядке компенсации, он предложит им вернуться к службе! Как он великодушно их простит. Как будет восхищаться им семья за то, что он так ловко обернул ситуацию в свою пользу.
Он спустился до нижней ступеньки. Гостиная была погружена в полумрак и походила на картинку из черно-белого сна. Никого не было, окна закрыты, входная дверь заперта. Он прошел в столовую, потом в кухню. Никого. Только тихо урчала посудомойка, заканчивая цикл.
Он затаил дыхание, сосредоточился, пытаясь снова расслышать подозрительный шум.
Тщетно.
Все было совершенно тихо.
Он подождал немного, посмотрел в окно на дверь западного крыла по ту сторону патио. Она была закрыта. Свет не горел.
Он поднялся наверх.
Когда он вернулся в спальню, Элен по-прежнему спала. Фред позавидовал ее спокойному сну.
«Она же принимает таблетки», — подумал он.
И, сам не понимая, как это вышло, взял таблетку ксанакса из аптечного шкафчика в ванной и запил ее стаканом воды.
