Он осторожно спустился вниз, осмотрел гостиную, кухню, столовую.
Все было тихо.
Он выглянул в окно и посмотрел на патио. Дворик был слабо освещен несколькими наружными светильниками на солнечных батареях. При виде двери квартиры Иды и Марко его вдруг как будто осенило. Он вышел, постоял перед их дверью, не зная, постучать ли, поколебавшись, повернул ручку и вошел.
У него немного кружилась голова, он сознавал, что делает что-то запретное, но надо было разобраться с этим ночным шумом. Он думал, что, возможно, есть шанс застать их не спящими, с полными руками украденного.
Внутри было не совсем темно, свет наружных светильников и ночного неба просачивался в окна с незакрытыми ставнями. Западное крыло было погружено в душистый полумрак, запах жавелевой воды он уловил, еще когда приходил в первый раз.
Присеменил Жет. Фред протянул руку, пес понюхал ее и ласково лизнул. Они были хорошо знакомы, а социальных кодов у собак не существует, и псу было невдомек, что Фреду нечего здесь делать в такой час без приглашения. Пес всегда счастлив встретить друга.
«Может быть, они притворяются, будто спят», — подумал Фред. Он сделал шаг-другой внутрь, в направлении спальни.
Дверь была открыта. Здесь тоже свет едва-едва проникал сквозь ставни. Фред различил темную массу спящих тел Иды и Марко. Постоял немного, глядя на них, кто-то один храпел.
Страшная мысль мелькнула у него в голове: а что, если он их убьет, — пойдет в кухню, возьмет нож и зарежет обоих во сне? В следующее мгновение, содрогнувшись от этого порыва, он сказал себе: «Фред, не сходи с ума, ты совсем спятил».
Он вспомнил, как делал уборку, вспомнил, как накричал на Жанну, вспомнил свои мысли о самоубийстве во время прогулки, вспомнил свою фантазию об изнасиловании Элен и наконец вдруг пришедшую в голову мысль об убийстве.
«Со мной неладно!» — с ужасом подумал он.
Марко вдруг сел, словно почувствовав его присутствие.
— Что вы здесь делаете? — спросил он, уставившись на него.
Фред попятился:
— Ничего… Я… Мне очень жаль! Я услышал шум у себя и…
— Шум у вас? Что за шум? И зачем вы пришли сюда?
Ида тоже села, простыня соскользнула, открыв ее тяжелые груди, похожие на два кожаных бурдюка цвета светлой карамели.
— Что случилось? — спросила она, натягивая на себя простыню.
— Он пришел сюда, потому что якобы услышал у себя шум! Стоял здесь и смотрел на нас!
— Нет… Я вовсе на вас не смотрел! — вскинулся Фред. — Я хотел узнать, нет ли у вас тоже… проблем с шумом.
Марко встал и подошел к Фреду; он говорил спокойно, но голос его дрожал от ярости.
— У нас нет никакого шума. Больше так не делайте! Никогда! Нельзя вламываться к людям среди ночи!
Фред отступал, пятясь к входной двери, Марко шел на него с угрожающим видом. Уже взявшись за дверную ручку, Фред спросил:
— Могу я задать вам один вопрос?
Марко нахмурился.
— Валяйте.
— Как по-вашему, у меня есть авторитет?
— Авторитет? Почему вы хотите это знать?
— Будь у меня авторитет, вы бы продолжали… работать на нас… даже в… в этой ситуации? А мои дети, сколько я им ни говорю делать то-то и то-то, они не делают; мне кажется, это они нарочно, просто чтобы позлить меня.
Пришла Ида. Она надела лазурно-голубой халатик.
— Что это вы тут разговорились в темноте? — спросила она.
Марко зажег свет. Фред заморгал.
— Мой сын сказал, что вы у нас главный, — продолжал он. — Это правда, что теперь вы главный?
Марко потер глаза и зевнул. Он медлил с ответом, устремив на Фреда взгляд психиатра, который должен поставить диагноз сложному пациенту.
— Хотите что-нибудь выпить? — спросил наконец Марко и достал бутылку джина.
— Это «Bombay Sapphire», — сказал Фред. — Больше подходит для коктейлей.
— По мне, и так сойдет.
Марко налил три маленькие рюмки и пригласил его за стол в столовой. Ида села рядом с ним. Они опрокинули рюмки. У спиртного, выпитого среди ночи, был жгучий вкус правды.
— Не обязательно кому-то быть главным. Можно разобраться и без всех этих сложностей, — сказал Марко.
— Но… Если надо решить проблему, а не все согласны?
Марко пожал плечами:
— Что ж, можно и поспорить. Мы с Идой всегда так разбирались.
Ида кивнула.
— Марко обожает спорить, — добавила она.
Фред выпил джин и налил себе еще.
— Я думаю, никто меня не любит, — вздохнул он. — Дети меня презирают, жена… поворачивается ко мне спиной. Хотелось бы набраться мужества, чтобы умереть, но… не получается. Я боюсь сделать себе больно.
Ида накрыла ладонью его руку:
— По-моему, у вас что-то вроде депрессии.
— Вы думаете?
— Я работала в больницах. До медсестры не доросла, но часто им помогала. Я многое повидала и могу распознать депрессию.
— Я начал принимать ксанакс, но мне от него как-то странно.
— Надо быть аккуратнее с дозировкой. Особенно если вы никогда его не принимали. Не превышайте ноль целых семьдесят пять сотых миллиграмма в день. Принимать лучше по полтаблетки.
— Кажется, я немного превысил дозу.
— У вас плохая реакция. Однажды я видела, как старичок напал на медсестру после нескольких дней без анксиолитиков. У него развилась настоящая паранойя.
Фред налил себе еще рюмку джина, выпил. Он понял, что уже пьян.
