Целой серией намёков он объяснил жене и дочери, что направлен в более удалённые от Москвы места, «на юг», в степь, продуваемую ветрами и изрезанную балками. Более точные координаты сообщить не мог.
Новый его фронт лежал в степях, растянувшись на 400 километров. Рокоссовский сразу же поехал знакомиться с людьми и хозяйством.
Правый фланг фронта замыкала 4-я танковая армия, довольно сильная – девять стрелковых дивизий, но – при четырёх танках. В шутку армию называли «четырёхтанковой». Оборонялась она в междуречье Дона и Волги на участке протяжённостью 30 километров. Дивизии 4-й армии занимали весьма выгодную позицию в общей картине сражения: охватывая обширный плацдарм на западном берегу Дона, они имели возможность устойчиво обороняться и одновременно атаковать противника всякий раз, когда он пытался наступать на Сталинград с севера. Вскоре 4-я танковая была преобразована в 65-ю общевойсковую и её возглавил вызванный из-под Брянска генерал Батов. С этого времени за участок в междуречье Дона и Волги Рокоссовский был спокоен.
Дальше на участке в 50 километров оборонялась 24-я армия генерала И. В. Галанина[80]. Правый её фланг выходил к Дону. Задача армии – держать глухую оборону и одновременно атаковать в направлении «коридора», прорубленного немцами к Волге.
Левофланговая 66-я армия упиралась левым флангом в Волгу и буквально нависала над Сталинградом, над опасным «коридором». Её непосредственной задачей как раз и было – ликвидировать опасный «коридор» и обезопасить сталинградскую группировку наших войск с севера. 66-й армией командовал генерал Малиновский[81].
Встреча двух будущих маршалов, которые станут символами нашей победы, произошла при довольно необычных обстоятельствах.
На командном пункте Малиновского не оказалось. Докладывал Рокоссовскому начальник штаба армии. Командующий выслушал доклад начштаба и спросил, где Малиновский.
– Родион Яковлевич убыл в войска, – ответил тот.
– Странно, он знал, что я выехал в расположение армии, и не дождался…
– Сейчас мы его вызовем на КП. – И начштаба сделал знак телефонистам. – У нас со всеми полками хорошая, устойчивая связь.
Рокоссовский остановил его:
– Не надо, я его найду сам.
Это был его стиль – знакомиться с войсками и командирами на месте, на передовых НП, с попутной инспекцией оборонительных сооружений и расстановки войск.
Ни на КП дивизии, ни в штабе стрелкового полка Малиновского он не нашёл.
– Что ж, пойдёмте дальше. – И первым двинулся по ходу сообщения в сторону батальонных позиций.
Стены и накатник ротного НП содрогались от частых взрывов снарядов. Выслушав доклад Малиновского, Рокоссовский заметил, что, по всей вероятности, ротная позиция не самое удобное место для руководства войсками… На что Малиновский ответил:
– Зато здесь начальство не очень донимает.
Шутку командарма Рокоссовский принял с пониманием, но уже в следующую минуту снова заговорил о деле. «Расстались мы друзьями, – вспоминал маршал, – достигнув полного взаимного понимания. Конечно, на армию возлагалась непосильная задача, командарм понимал это, но обещал сделать всё от него зависящее, чтобы усилить удары по противнику.
С отдельных участков нашей обороны хорошо просматривались вражеские позиции. После ожесточённых боёв там осталось много подбитых танков – и немецких, и наших. Бойцы такой рубеж прозвали танковым полем. Это был крепкий орешек. Под сожжёнными машинами гитлеровцы вырыли окопы. Мёртвые танки превратились в труднопреодолимые огневые точки. Штурм их нам стоил очень дорого».
Немцы занимали старые позиции внешнего обвода города, улучшив их и приспособив к жёсткой обороне. За «коридором» сражалась, цепляясь за каждым квартал и каждый дом, 62-я армия соседнего Юго-Восточного фронта. Именно туда, в Сталинград, по Волге шли резервы и подкрепления. 66-ю армию Малиновского, стоявшую перед «коридором», Ставка резервами не баловала. При том, что задача стояла прежняя – разрубить «коридор» и сомкнуть фланги с 62-й армией и, следовательно, образовать с соседним фронтом единую оборону.
Из книги «Солдатский долг»: «Ставка присылала под Сталинград стрелковые, танковые и артиллерийские части. Большинство их немедленно перебрасывалось через Волгу в город. Кое-что перепадало и Донскому фронту. Но это пополнение не могло возместить потери, которые мы несли в контратаках.
