Штаб фронта действовал силами трёх армий, пытаясь ликвидировать пробитый противником коридор. Коридор наряду с другими неприятностями отрезал от основных сил фронта 62-ю армию, которая действовала непосредственно в Сталинграде, ведя изнурительные уличные бои.
После доклада Жукову Гордов взял телефонную трубку и долго, нервно управлял атакой одной из дивизий, пытавшейся наступать с внешней стороны коридора. Жуков, владевший командной стилистикой подобного рода не хуже Гордова, вскоре не выдержал:
– Криком и бранью тут не поможешь. Нужно умение организовать бой.
Силёнок у сталинградцев явно не хватало.
Жуков остановил бессмысленные атаки и приказал Рокоссовскому вступить в командование фронтом.
Они некоторое время обменивались мнениями по поводу состояния войск и перспектив их действия. И вдруг Рокоссовский подытожил:
– Выводы Гордова считаю верными. Для поддержки пехоты явно не хватает артиллерии и миномётов. А артиллерии и миномётам – боеприпасов. Но самое главное – операции готовятся впопыхах, войска вводятся в бой по частям. А у противника – прочная оборона и хорошо отлаженная система огня. Прошу предоставить мне возможность исходя из обстановки самому командовать войсками. Разумеется, в рамках общих задач, поставленных Ставкой.
– Хочешь сказать, – усмехнулся Жуков, – что мне здесь делать нечего?
Наедине они были на «ты».
Жуков верил в надёжность Рокоссовского. Ещё раз взглянул на карту и сказал:
– Хорошо, я сегодня же улетаю.
1 октября 1942 года Рокоссовский вступил в командование войсками Донского фронта. Буквально накануне директивой Ставки Сталинградский фронт был преобразован в Донской, а Юго-Восточный – в Сталинградский. Сталинградским командовал однокашник Рокоссовского по Ленинградским кавалерийским курсам генерал-полковник А. И. Ерёменко.
В день вступления в командование войсками Донского фронта Рокоссовский писал семье:
«Дорогие мои Lulu и Адуся!
Перелёт к новому месту совершил благополучно. Уподобился перелётной птице и потянул на юг.
К работе приступил с первого же дня и со всем остервенением и накопившейся злобою направил усилия на истребление фрицев – этой проказы. Прежняя вера в то, что недалеко то время, когда эта проказа будет уничтожена, не покидает меня, а с каждым днём всё усиливается. Наступит время, и фрицы будут биты так же, как били их при Александре Невском (“Ледовое побоище”), под Грюнвальдом и ещё много кое-где.
Теперь немного о себе. Здоров и бодр. Несколько дней жил в балке, в землянке, чаще бывал в разъездах. Теперь живу временно в деревянном домике. Вот это подлинная избушка на курьих ножках. Возможно, в недалёком будущем условия улучшатся, но некоторое время ещё придётся возвращаться в землянку.
Здешняя местность – это копия Даурии. И, когда я вылез из самолёта, невольно стал искать глазами даурский городок. Растительности никакой. Голые сопки и степи. Уже несколько дней дует сильный ветер и поднимает столбы пыли. Придётся заводить себе очки, а то начали болеть глаза. Зато зубы чистить не надо – прочищаются песочком, который постоянно трещит на зубах.
По вас скучаю очень сильно. Эта тоска усиливается сознанием большой удалённости… Душою же чувствую вас рядом с собой. Как живёте вы? Пишите обо всём. Буду рад получить от вас весточку. Сознание того, что там, вдали, живут дорогие мне два существа, думающие обо мне, вливает тепло в мою душу, придаёт мне бодрости и сил.
Ваш К. Рокоссовский».
