«Снова была проявлена излишняя поспешность, которая, по-моему, не вызывалась сложившейся обстановкой. В результате войска на решающих направлениях выступили без достаточной подготовки. Стремительного броска не получилось. Операция приняла затяжной характер. Вместо окружения и разгрома противника мы, по существу, лишь выталкивали его из Орловского выступа. А ведь, возможно, всё сложилось бы иначе, если бы мы начали операцию несколько позже, сконцентрировав силы на направлении двух мощных, сходящихся у Брянска ударов».
Здесь – скрытая полемика с решениями Генштаба, с Василевским. Именно к мнению Василевского в эти дни начал прислушиваться Верховный. Пик напряжённости в войне миновал. Враг уже не угрожал Москве, как в 1941 и 1942 годах, не держал в блокадном кольце Ленинград. И Жуков, этот незаменимый критический менеджер, постепенно отдалялся Сталиным на второй план. Впрочем, Жуков и сам старался больше быть в войсках, в своей родной стихии.
Рокоссовский не был сторонником спонтанных действий. Каждую операцию старался готовить как можно более тщательно. Без затяжки, энергично, но основательно. Бой, атаку, а тем более длительное наступление, как считал Рокоссовский, надо было готовить, обеспечивать. А для этого необходимо время. «Самое трудное, – говорил фон Клаузевиц, – возможно лучше подготовить победу; это – незаметная заслуга стратегии, за которую она редко получает похвалу».
И всё же, как бы тяжело ни было наступающим войскам, огненный вал медленно покатился на запад. Под Курском произошло событие исторической важности и глобального масштаба – началось всеобщее наступление на позиции германских войск. Фашистский зверь получил удар в самое средоточие своих сил. Отныне он будет только пятиться. До самого «логова».
Вначале в заснеженных полях Подмосковья, затем в волжской степи и в руинах Сталинграда, а теперь здесь, на гигантском фронте между Белгородом и Орлом, вермахт получил сокрушительные удары. Ни битва за Атлантику между германскими люфтваффе и авиацией союзников, ни бои в африканской пустыне, ни операции на Балканах и греческих островах, даже если их соединить в одну, по масштабам и ярости вряд ли стоят хотя бы одной битвы в России. Судьбы мира решались здесь. Их решали солдаты Рокоссовского и Ватутина, артиллеристы Казакова и танкисты Богданова. Здесь предопределялись сроки освобождения концентрационного лагеря Освенцим и Варшавы, взятия Кёнигсберга и Берлина.
В начале августа войска Брянского фронта освободили Орёл. Одновременно части Воронежского и Степного фронтов очистили от противника Белгород, а вскоре и Харьков. Началось освобождение Донбасса. В Москве в ознаменование крупных побед прогремел первый салют. Отныне Москва будет салютовать победам, подобным тем, которые войска одержали в августе 1943 года.
В середине августа авангарды фронта Рокоссовского подошли к линии «Хаген» и остановились для перегруппировки. Но уже на следующий день в штаб поступила директива Ставки на дальнейшие действия: «Наступая в общем направлении Севск – хутор Михайловский, не позднее 1–3 сентября выйти на фронт река Десна южнее Трубчевск – Новгород-Северский – Шостка – Глухов – Рыльск. В дальнейшем развивать наступление в общем направлении Конотоп – Нежин – Киев и при благоприятных условиях частью сил формировать Десну и наступать по правому её берегу в направлении Чернигов».
Датой начала операции значилось 26 августа. На подготовку масштабной и довольно глубокой операции штабам и войскам Центрального фронта отводилось всего десять дней.
Основной удар войска Рокоссовского нанесли на новгород-северском направлении силами 65-й армии Батова. На флангах наступали 48-я армия Романенко и 60-я армия Черняховского[107].
С генералом Иваном Даниловичем Черняховским Рокоссовский познакомился во время боёв на курском выступе. Позже писал: «Знакомясь с войсками 60-й армии, переданной нам из Воронежского фронта, я внимательно приглядывался к генералу И. Д. Черняховскому. Это был замечательный командующий. Молодой, культурный, жизнерадостный. Изумительный человек! Было видно, что в армии его очень любят. Это сразу бросается в глаза. Если к командарму подходят докладывать не с дрожью в голосе, а с улыбкой, то понимаешь, что он достиг многого. Командиры всех рангов остро чувствуют отношение старшего начальника, и, наверное, мечта каждого из нас – поставить себя так, чтобы люди с радостью выполняли все твои распоряжения. Вот этого Черняховский достиг (пожалуй, так же, как и командарм 65 П. И. Батов)».
Рокоссовский, кроме всего прочего, как мы видим, был тонким психологом. Хорошо разбирался в людях. А самое главное, умел понимать их и подбирал себе помощников с учётом их способностей и особенностей характера. Бессмысленно ломать человека, даже военного, даже при помощи устава. Найти ему место там, где он принесёт наибольшую пользу, – один из принципов его работы с людьми.
