«Как я ни старался, дружеской беседы на первых порах не получилось. А ведь встретились два товарища – командующие соседними фронтами. Я всё время пытался подчеркнуть это. Но собеседник говорил каким-то оправдывающимся тоном, превращал разговор в доклад провинившегося подчинённого старшему. В конце концов я вынужден был прямо заявить, что прибыл сюда не с целью расследования, а как сосед, который по-товарищески хочет помочь ему преодолеть общими усилиями те трудности, которые он временно испытывает.
– Давайте же только в таком духе и беседовать, – сказал я.
Ватутин заметно воспрянул духом, натянутость постепенно исчезла.
Мы тщательно разобрались в обстановке и ничего страшного не нашли.
Пользуясь пассивностью фронта, противник собрал сильную танковую группу и стал наносить удары то в одном, то в другом месте. Ватутин вместо того, чтобы ответить сильным контрударом, продолжал обороняться. В этом была его ошибка. Он мне пояснил, что если бы не близость украинской столицы, то давно бы рискнул на активные действия.
Но сейчас у Ватутина были все основания не опасаться риска. Помимо отдельных танковых корпусов две танковые армии стояли одна другой в затылок, не говоря об общевойсковых армиях и артиллерии резерва Верховного Главнокомандования. С этим количеством войск нужно было наступать, а не обороняться. Я посоветовал Ватутину срочно организовать контрудар по зарвавшемуся противнику. Ватутин деятельно принялся за дело. Но всё же деликатно поинтересовался, когда я вступлю в командование 1-м Украинским фронтом. Я ответил, что и не думаю об этом, считаю, что с ролью командующего войсками фронта он справляется не хуже, чем я, и что вообще постараюсь поскорее вернуться к себе, так как у нас и своих дел много. Ватутин совсем повеселел.
Меня несколько удивляла система работы Ватутина. Он сам редактировал распоряжения и приказы, вёл переговоры по телефону и телеграфу с армиями и штабами. А где же начальник штаба фронта? Генерала Боголюбова я нашёл в другом конце посёлка. Спросил его, почему он допускает, чтобы командующий фронтом был загружен работой, которой положено заниматься штабу. Боголюбов ответил, что ничего не может поделать: командующий всё берёт на себя.
– Нельзя так. Надо помочь командующему. Это ваша прямая обязанность как генерала и коммуниста.
Должен прямо сказать, что Боголюбов по своим знаниям и способностям был на месте. Возможно, излишнее самолюбие помешало ему на этот раз добиться правильных взаимоотношений с командующим.
Боголюбов обещал сделать всё, чтобы не страдало общее дело. Поговорил я и с Ватутиным на эту тему. К замечанию моему он отнёсся со всей серьёзностью.
– Сказывается, что долго работал в штабе, – смущённо сказал он. – Вот и не терпится ко всему свою руку приложить.
Сообща наметили, как выправить положение. Забегая вперёд скажу, что Ватутин блестяще справился с задачей, нанёс такие удары, которые сразу привели гитлеровцев в чувство и вынудили их спешно перейти к обороне.
Свои выводы об обстановке, о мероприятиях, которые уже начали проводиться войсками 1-го Украинского фронта, и о том, что Ватутин как командующий фронтом находится на месте и войсками руководит уверенно, я по ВЧ доложил Верховному Главнокомандующему и попросил разрешения вернуться к себе. Сталин приказал донести обо всём шифровкой, что я и сделал в тот же день. А на следующее утро мне уже вручили депешу из Ставки с разрешением вернуться к себе на Белорусский фронт».
Так, без осложнений, закончилась командировка на 1-й Украинский фронт. Это была последняя встреча Рокоссовского с Ватутиным. В феврале 1944 года машину командующего 1-м Украинским фронтом обстреляют бандеровцы, Ватутин получит тяжёлое ранение и вскоре скончается в госпитале.
Основные события зимы 1943/44 года происходили на южном крыле фронта. Четыре Украинских фронта[112] продолжали атаковать противника, освобождая города Украины. Именно туда Ставка направляла резервы, боевую технику и лучшее вооружение. 1-й Белорусский фронт не стоял на месте, его армии тоже вели наступление, но эти удары носили характер второстепенных, отвлекающих от основного направления. И тем не менее успехи были:
«61-я армия овладела Мозырем, 65-я – Калинковичами, 48-я улучшила свои позиции на правом берегу Березины, 3-я армия в исключительно тяжёлых условиях форсировала Днепр, овладела Рогачёвом и плацдармом на западном берегу Днепра у Жлобина. Продвинулась немного на своём левом фланге и 50-я армия, но ей пришлось развернуться фронтом на север, так как сосед – 10-я армия Западного фронта – остался на месте. Эти операции проводились войсками фронта при скудной норме боеприпасов»[113].
15 апреля, когда наступательный ресурс окончательно иссяк, Ставка остановила наступление, приказав войскам перейти к обороне.
Ещё в декабре 1943 года у Рокоссовского состоялась памятная встреча с Верховным. Она многое определила в его судьбе.
