«Дорогие, милые Lulu и Адуся!
Пишу вам письмо за письмом, не будучи уверенным, получите ли вы его. Все меры принял к розыску вас. Неоднократно нападал на след, но, увы, вы опять исчезали. Сколько скитаний и невзгод перенесли вы! Я по-прежнему здоров и бодр. По вас скучаю и много о вас думаю. Часто вижу во сне. Верю, верю, что вас увижу, прижму к своей груди и крепко-крепко расцелую.
Был в Москве. За двадцать дней первый раз поспал раздетым, в постели. Принял холодную ванну – горячей воды не было. Ну вот, мои милые, пока всё. Надеюсь, что связь установим. До свидания, целую вас бесконечное количество раз, ваш и безумно любящий вас Костя.
27 июля 1941-го».
В Москву ездил на вручение ордена. Тогда награждали крайне редко. Даже медали вручались в Москве.
В конце сентября наконец получил радостную весть – отыскалась семья. Тут же приказал составить справку и выслать её по адресу, который значился в извещении. Справка была составлена 30 сентября 1941 года и в тот же день отправлена в Новосибирск:
«Предъявительница сего гражданка Рокоссовская Юлия Петровна является женой Командующего 16-й армией – генерал-лейтенанта тов. Рокоссовского Константина Константиновича.
Вместе с ней в гор. Новосибирске по улице Добролюбова № 91 проживает их дочь Ада Константиновна Рокоссовская.
Генерал-лейтенант Рокоссовский Константин Константинович за боевые заслуги награждён четырьмя орденами “Красное Знамя” и орденом Ленина.
На основании существующего законоположения члены семьи генерал-лейтенанта Рокоссовского пользуются льготами как семьи орденоносца».
Камень с души упал.
Разведка между тем доносила: противник в последнее время проявляет активность, особенно в тыловых районах, ведёт переброску грузов и техники; появились новые части, боевые порядки передовой линии уплотняются.
В сентябре Западный фронт возглавил генерал Конев. Ставка оценила его решительность и храбрость в период Смоленского сражения. На 19-ю поставили генерала М. Ф. Лукина[37]. На 20-ю – генерала Ф. А. Ершакова[38].
Впереди всех ждала Вязьма. Она уже уготовила двоим из них терновый венец мучеников.
Филипп Афанасьевич Ершаков, командуя 20-й армией, которая держала оборону между Дорогобужем и Спас-Деменском, прикрывая левый фланг 16-й армии Рокоссовского, попадёт со своим штабом в окружение. Попытки прорваться успеха не принесут. Армия распадётся на отдельные группы. Часть из них прорвётся к фронту и выйдет на сборные пункты. Другая до зимы будет бродить по окрестным лесам. Кто уйдёт к партизанам, кто останется у местных жителей, кто, сетуя на командиров, бросивших их на произвол судьбы, сдастся в плен (и таких будет много), кто окажется в плену не по своей воле – будет схвачен немецкими патрулями, полицаями и казачьими отрядами, служившими немецким оккупационным властям. Генерала Ершакова немцы схватят во время ликвидации «котла» в лесу. По другим данным, спустя месяц, более чем в 100 километрах юго-восточнее, за пределами «котла» в районе Сухиничей. В момент пленения, когда станет очевидным, что от немецкого патруля не уйти, генерал Ершаков выхватит пистолет и приставит к виску. Но немец успеет ударить по руке и пуля пойдёт вскользь. Это будет указано в рапорте начальника патруля. Пленного генерала будут содержать вначале в Шталаге-IIID, а затем в офицерском лагере Хаммельбург. Летом 1942 года генерал Ершаков умрёт: по одним сведениям – от сердечного приступа, по другим – от частых побоев охраны за антигерманскую агитацию.
Михаил Фёдорович Лукин командовал 19-й армией. Её позиции уходили к северу от Ярцева, смыкаясь с обороной 30-й армии генерала В. А. Хоменко. Лукин будет командовать всей окружённой группировкой, пытаясь пробить единый коридор, чтобы вывести основную часть войск и вытащить к Москве на Можайскую линию обороны тяжёлое вооружение. Не получится.
