14 октября, четырежды раненный, потерявший способность сопротивляться и передвигаться, он попал в плен. Есть сведения, что четвёртое, самое тяжёлое ранение он получил во время последней схватки: немецкий офицер выстрелил в него в упор, пуля раздробила коленную чашечку и сустав правой ноги. К тому времени он уже имел три ранения, в том числе одно тяжёлое – были перебиты нерв и сосуд на руке. Когда фон Боку доложат, кто и в каком состоянии захвачен в Семлёвском лесу, он прикажет срочно доставить раненого советского генерала в госпиталь и сделать всё возможное для спасения его жизни. Немецкие врачи ампутируют ногу, уже поражённую гангреной. Позже, в концлагере, генералу Лукину немцы сделают хороший протез, которым он довольно долго будет пользоваться и после войны.
Но вернёмся к началу вяземской истории.
Накануне сражения Рокоссовский направил в штаб Западного фронта план обороны 16-й армии. Войска готовились к обороне на занятом рубеже. Нового командующего фронтом И. С. Конева, которому 11 сентября присвоили очередное воинское звание генерал-полковника, из Ставки постоянно инструктировали и наставляли по поводу того, чтобы в подчинённых штабах не допускалось и мысли о дальнейшем отступлении. В этом же ключе штабы армий планировали дальнейшие действия своих частей и подразделений. Планов на организованный отход, на вывод техники, войск и эвакуацию материальной части попросту не существовало.
План действий 16-й армии отличался от планов других армий тем, что наряду с обеспечением «решительного отпора противнику» предполагался «вариант на случай, если, несмотря на все наши усилия, противнику всё же удастся прорвать оборону. Этот вариант определял, как должны отходить войска, нанося врагу максимальный урон и всемерно задерживая его продвижение».
«Мысли, руководившие нами, – вспоминал маршал, – враг ещё намного сильнее нас, манёвреннее, он всё ещё удерживает инициативу, поэтому нужно быть готовым и к осложнениям».
Помня завет фон Клаузевица: «Всегда готовьтесь ко всему, и как можно раньше», Рокоссовский со своим штабом сверстал план, предусматривавший несколько вариантов действия армии. «Хороший» – стояние на своих рубежах. И «плохой» – действия в отступлении. Таким образом, план Рокоссовского для Вяземской оборонительной операции состоял из двух частей.
Реакция Конева была такой: «Он утвердил первую часть плана, относившуюся к обороне, и отклонил вторую его часть, предусматривавшую порядок вынужденного отхода». План пришлось перерабатывать, приводить, как говорят, в соответствие с требованиями…
Тишина, лёгшая вместе с осенними туманами на позиции изготовившихся дивизий, на предполье и тылы, вначале изумляла уставших от боёв солдат и офицеров, потом стала настораживать и в конце концов раздражать.
Рокоссовский постоянно связывался то с Лукиным, то с Ершаковым, то с командармом-24 генералом Ракутиным[39], армия которого прикрывала район Спас-Деменска, находясь ещё южнее, почти у Варшавского шоссе. Все подтверждали тишину, делились последними разведсводками. Разведка – и воздушная, и наземная, и агентурная – в один голос твердила, что перед фронтом армии «по-прежнему находятся только пехотные части». Из штаба фронта никаких настораживающих сообщений тоже не поступало.
Командармы же, имея опыт летних боёв, чувствовали неминуемое – режим тишины вот-вот закончится.
Из мемуаров маршала: «Вообще информация командующих армиями была организована тогда очень плохо. Мы, собственно, не знали, что происходит в пределах фронта, а за его пределами и подавно. Это мешало.
Приехал к нам с группой офицеров Михаил Фёдорович Лукин. Артисты московской эстрады давали свой первый концерт на полянке близ штаба армии. Декорациями служил пожелтевший лес.
Концерт был очень хороший. Все аплодировали с удовольствием и благодарностью.
Песни песнями, но, пользуясь случаем, мы уединились с Лукиным и поговорили о поведении противника, вызывавшем насторожённость. Решили провести силовую разведку.
На следующий день это осуществили.
В бою взяли пленных. Они показали, что у них в тылу на ярцевском направлении появились какие-то танковые и моторизованные части.
Мы приняли меры усиления, особенно в дивизиях, седлавших главную магистраль Вязьма – Смоленск.
В. И. Казаков организовал контрартиллерийскую подготовку, в которой участвовал и дивизион “катюш”.
Ночь на 2 октября. Наблюдатели с переднего края и разведгруппы сообщали: со стороны противника явно слышен шум танковых моторов.
А с рассветом началось немецкое наступление на нашем центральном участке, где мы и ожидали удар.
Впервые за всё время вражеская авиация бомбила расположение нашего КП, не причинив, правда, большого вреда.
