Находясь на наблюдательном пункте, мы видели, как почти одновременно с открытием артиллерийского и миномётного огня двинулись немецкие танки, а вслед за ними поднялась пехота. Но тут же ответили все орудия, предназначенные для контрартиллерийской подготовки. Били прямой наводкой противотанковые батареи. “Катюши” – уже целым полком – обрушили свои залпы на неприятельских солдат, вылезших из окопов.
Наша пехота не дрогнула. Она достойно встретила огнём атаковавшие её густые цепи. На некоторых участках дело дошло до рукопашных схваток.
Бой продолжался до двенадцати часов дня.
Противник, понеся большие потери в людях и технике, не добился успеха. 16-я армия отстояла свои позиции.
После полудня завязались напряжённые бои у Лукина. Противник несколько потеснил на правом крыле 19-й армии её части, но командующий говорил мне, что надеется своими силами восстановить положение.
Весь следующий день враг держал под сильным огнём наш участок обороны, не предпринимая наступления. Группы самолётов бомбили позиции батарей и вели усиленную разведку дорог в сторону Вязьмы.
Сообщения из 19-й армии к вечеру 3 октября стали тревожнее. Командарм говорил по телефону:
– Вынужден загнуть свой правый фланг и повернуть фронтом на север… Связи с соседом – 30-й армией – не имею.
Лукин просил помочь, и мы направили ему две стрелковые дивизии, танковую бригаду и артполк.
У нашего соседа слева генерала Ершакова было спокойно.
Из штаба фронта никаких тревожных сигналов не поступало.
А между тем гроза надвигалась. Вскоре она разразилась при обстоятельствах абсолютно неожиданных».
Это теперь мы знаем, что группа армий «Центр» начала операцию «Тайфун». А тогда штабы армий и дивизий, располагая ограниченными разведданными и скудной информацией из штаба фронта, ждали, что будет, где атакует враг, кто окажется под танками основного удара…
Рокоссовский и Лукин, возможно, приняли атаку 2 октября как ответ на разведку боем, проведённую ими накануне.
Но началось то грандиозное, что зрело на здешних полях с августа, когда немцы остановили своё наступление на Москву. Последние мгновения затянувшейся тишины заканчивались…
За час до рассвета 2 октября непосредственно перед атакой солдатам группы армий «Центр» зачитали обращение Гитлера:
