Он двинулся в сторону деревянного мостика: шаг – скрип зубов; еще шаг – нервный выдох; еще один – и Стас прикусил нижнюю губу. В нос и глотку вместе с туманом проникли частицы влаги, в ушах зашумело.
Вода все приближалась.
Вода дышала на него, дышала им.
У самого мостика ноги Стаса отказались слушаться – онемели, отяжелели. Он громко засопел, не в силах ступить на эти чертовы доски, поднял голову и уставился в черное беззвездное небо, словно придавившее его неподъемным прессом.
– Марьяна, вы там застряли? – Роберт возмущался, уже стоя у двери магазина. – Я бы за это время три раза поднялся и спустился. В чем дело?
– Я поведу тебя, – услышал Стас у самого уха.
И прежде чем он успел ответить, Марьяна снова взяла его за руку. Зашла на мостик, а потом с максимальной силой дернула Стаса на себя и, как локомотив, потянула к середине настила.
Стас зажмурился, услышав, как под подошвами туфель глухо гремят неприколоченные доски, трутся друг о друга. На мгновение он представил, что идет над ущельем по висячему мосту… идет и идет… а мост шатается под ним от порывов ветра…
– Ну наконец-то, – совсем рядом выдохнул раздраженный Роберт. – И что это было?
Стас открыл глаза. Над ним тускло мерцала вывеска «Живая рыба».
Марьяна поспешила отпустить его руку.
– Ничего. – Не объясняя Роберту причин заминки, Стас открыл тяжелую деревянную дверь и скрылся в тесном магазине, больше похожем на киоск.
За Стасом вошли Роберт и Марьяна.
Прилавок, два грубо сколоченных стола, кассовый аппарат и электронные весы – вот и все, что было внутри. За прилавком стоял невысокий грузный мужчина. Его волосы подернуло сединой, а из-за уставшего вида почти не угадывались черты пятнадцатилетнего мальчика с фотографии.
– Добрый вечер, – поздоровался мужчина, коротко улыбнулся. – Мы работаем до девяти, но раз уж вы приехали в такую даль, то проходите.
– Здравствуйте, – ответил Роберт на его приветствие.
– Извините, что мы так поздно, – добавила Марьяна, приближаясь к прилавку.
Стас промолчал, внимательно разглядывая продавца.
– Какую рыбу? На сколько килограммов? – спросил тот. Привычным движением приготовил целлофановый пакет и взял в руки молоток с прорезиненной битой. – Есть радужная форель. Есть стерлядь, если хотите, но она подороже.
– Мы не за рыбой. – Стас наконец подал голос. – Мы ищем одного человека. Надеялись, вы сможете нам помочь. Вас зовут Константин Демьянов?
Мужчина удивился, но Стас не заметил на его лице и тени тревоги. В отличие от него самого: все внутри напряглось в ожидании ответа.
– Да, все верно, – кивнул продавец. – Попробую вам помочь, чем смогу.
Стас обернулся на остальных, в глазах Марьяны и Роберта вспыхнула надежда.
– Па-ап, – послышался мальчишеский голос из подсобки за прилавком. – Па-ап, проверь изложение. Готово.
– И Чуковского, – добавил еще один голос, писклявый и требовательный. – «Я – великий умывальник, знаменитый Мойдодыр, умывальников начальник и…»
– Да ну их, пап, – перебил третий голос. – Лучше глянь, как я рассчитал удельный вес нашей речной воды с учетом примесей и среднесуточной температуры.
Мужчина прокашлялся, покосился на Стаса, почему-то решив, что он главный в троице незнакомцев.
– Извините… это дети. – Он еще раз прокашлялся и громко сказал, обернувшись к подсобке: – У меня клиенты! Подождите, папа скоро. – Потом снова уставился на Стаса. – Так что вы хотели? Кто там у вас пропал?
– Полина.
В глазах мужчины не появилось ничего: ни узнавания, ни боли утраты, ни вины. Не дрогнул ни один нерв.
– Кто, простите? Какая Полина? У Полины есть фамилия?
– Полина Михайлова, – добавила Марьяна. – Моя тетя. Она пропала, когда ей было четырнадцать. Прошло уже тридцать лет. Мы узнали, что вы и она дружили когда-то.
Мужчина махнул рукой, чуть покраснел.
– Если это было до восемьдесят девятого года, то, увы, ничем не смогу помочь. Я не помню, что было и с кем я дружил. Есть даже справки от врачей, если не верите. Каждый год проверяюсь у невропатолога и психотерапевта, но вспомнить ничего не могу. Это после травмы. Говорят, меня сбила машина, когда я ехал на велосипеде по трассе. Но этого я тоже не помню.
– Неужели ничего? – прищурился Стас.
– Ребят, я же вам говорю, что не помню. Я родителей своих не помню, не то что друзей.
– Посмотрите. Может, узнаете ее? – Марьяна положила фотографию на прилавок у весов.
Мужчина взглянул на снимок, пожал плечами.
– Да, вероятно, это я. Не спорю, – сказал он. – А это кто? Та девочка, что пропала?
– Да, это Полина. Полина Михайлова.
Марьяна старательно выговаривала имя тети, повторяла его вновь и вновь в попытке всколыхнуть воспоминания Константина Михайловича.
– Жаль ее, конечно. – Мужчина покачал головой. – Но ничего не помню, уж простите.
– Папа! – снова послышалось из подсобки. Теперь уже хором.
Из проема высунулась рыжая голова мальчика лет двенадцати.
– Пап, ты скоро? – прошептал он. И заговорщически добавил: – Я там новую звезду обнаружил, представляешь? Помоги название придумать.
Мужчина обернулся.
