Надежда Николаевна села за компьютер, нашла название туристической компании, которая устраивала круизы, и принялась рассматривать рекламные фотографии лайнера: несколько палуб, три бассейна, два бара, музыкальный салон, четыре ресторана… А вот и кают-компания. Мебель под старину, морские приборы, картины… А вот и два этюда Пикассо. Интересно, точно ли это подлинники?
Мария вошла в кафе и не сразу увидела Глеба. Ну, так и есть, он опаздывал, и придется сидеть в одиночестве под насмешливыми взглядами официанток. Она тут же вспомнила, что не следует показывать эмоции, и сделала безразличное лицо.
– Кого-то ищете? – спросила подошедшая официантка.
– Да, я… – Тут Мария увидела Глеба за самым дальним столиком в углу и устремилась туда, не ответив официантке.
Та только пожала плечами: надо же, мужчина такой симпатичный, и видно, что обеспеченный, а она – полное чучело, один костюмчик чего стоит, и сумка дешевая. Ну, возможно, это деловая встреча, к примеру, она – учительница его сына, которую он хочет задобрить, чтобы не портила ребенку жизнь. Или ребенок здорово нахулиганил, и папаша пытается купировать скандал. Хотя нет, вон как заулыбался, когда ее увидел, со стула вскочил и даже… не может быть… ручку ей целует! Нет, никогда не поймешь, что этим мужикам нужно…
– Я так ждал вас, Маша! – сказал Глеб, подвинув ей стул. – Я так соскучился…
– Я тоже рада вас видеть, – осторожно сказала Мария.
– Прошло две недели с тех пор, как мы виделись в круизе каждый день и много времени проводили вместе, – продолжал он, – мне так не хватает нашего общения…
– Мне тоже, – призналась Мария, – хотя после того, что случилось в круизе… Это произвело на меня такое сильное впечатление, до сих пор не могу опомниться…
– Ну да, ну да… – поспешно перебил ее Глеб и отвернулся.
Официантка, наблюдавшая за парочкой издалека, заметила, что по лицу мужчины пробежала легкая тень недовольства. Мария же решила взять себя в руки.
В самом деле, что с ней такое? Это же Глеб, он же ей так нравился в круизе! Так приятно было проводить с ним время, разговаривать, смотреть на море по вечерам, слушать музыку… Или это просто было отпускное настроение?..
Подошла официантка, и они заказали по чашке кофе.
– Простите, что я уклонялась от встреч, – неожиданно для себя сказала Мария, – просто накопилось столько дел…
Она и правда вдруг заволновалась, куда же мог подеваться профессор Туманян.
– О чем вы думаете? – спросил Глеб.
– А вы?
– О нас, – традиционно ответил он, – я думаю о нас. И знаете что, Маша?
Тут принесли кофе, и он замолчал, как будто не хотел говорить при официантке.
– Я думаю, что мы должны поговорить в более спокойной обстановке, – сказал Глеб, когда они остались за столиком одни. – Здесь, конечно, неплохо, но… я должен многое вам сказать… – Он взял ее за руку.
Было ужасно неудобно, мешала чашка с кофе, и Мария все время боялась, что она опрокинется. Она попыталась мягко убрать руку, Глеб отпустил, но, кажется, был недоволен. Черт, ну что же сегодня все идет наперекосяк! Да еще официантка смотрит с насмешкой. Ей-то какое дело! Хотя эти все видят, все замечают. Да еще бы не видеть. У нее, Марии, на лице написано, что самое большое ее желание – это бежать отсюда куда подальше…
Вот именно, внезапно осознала она, ничего и никого ей не нужно, не хочет она флиртовать с мужчиной. Точнее, вроде бы и не против, но вот как доходит до дела, так она теряется, а в голове только одна мысль – хоть бы все это поскорее закончилось. Так как же дальше строить отношения с мужчиной, если даже в кафе ей с ним сидеть и то некомфортно? А народная мудрость твердит: последний шанс, не упусти приличного мужчину, и так уже все сроки прошли, когда пятый десяток к концу подходит…
Она схватила чашку дрожащей рукой. Кофе был остывший и невкусный. Да ей сейчас все показалось бы невкусным.
– Маша, вы нервничаете, я же вижу. Расскажите мне, что у вас случилось. Вам трудно, я вижу. Может быть, я провожу вас домой, и там, в спокойной обстановке…
Что это он еще выдумал?
Мария всполошилась, вспомнив наказ Надежды ни в коем случае не пускать Глеба к себе в квартиру. Как она сказала? «У тебя там такое безобразие, что любой мужчина сразу же убежит…»
Мария тогда не обратила внимания на ее слова, а сейчас увидела свою квартиру глазами постороннего. Да, пожалуй, Надежда права, хотя могла бы язык попридержать.
Как это так получается, что она ничего не успевает? Работа, а потом еще нужно писать романы… Потому что если бросить работу, то вдруг с писательством ничего не получится? В издательстве не слишком с ней носятся, дают понять, что таких авторов, как она, они всегда найдут. А еще она случайно услышала разговор двух редакторов, что Рыбникова эта – зануда, каких мало, все детективы у нее скучные, и берут их только потому, что она денег мало просит. И второй раз такую тягомотину читать никто не будет, так что скоро накроется ее писательская деятельность медным тазом, а все ее сюжеты высосаны из пальца, ничего жизненного, и герои все картонные.
– Маша, вам нехорошо? – спросил Глеб. – У вас такое лицо…
