– Мария Владимировна, подождите, пожалуйста, в коридоре, тут выяснились кое-какие новые обстоятельства. Только прошу вас, пока не уходите.
Мария пожала плечами, вышла в коридор и села на один из неудобных металлических стульев. Минут через двадцать в конце коридора появился профессор Туманян в сопровождении двух рослых подтянутых мужчин. Профессор шел, что-то говоря и размахивая руками. При входе он споткнулся, но был удержан от падения твердой рукой сопровождающего.
Когда он поравнялся с Марией, она вскочила, шагнула ему навстречу и радостно проговорила:
– Левон Абгарович, вы нашлись! Слава богу!
Профессор остановился, строго взглянул на нее и произнес длинную, выразительную фразу на незнакомом гортанном языке.
– Что вы говорите? – растерянно переспросила Мария.
Профессор выдал еще одну фразу, столь же непонятную и замысловатую.
– И так всю дорогу! – произнес один из сопровождающих. – Говорит, говорит – а что говорит, непонятно. Сдадим уже его, пускай начальство разбирается!
Он постучал, дождался ответа, открыл дверь кабинета, и все трое вошли внутрь.
Мария просочилась следом, что было для нее совершенно нехарактерно. Раньше, если бы ей велели сидеть на месте и ждать – она и сидела бы послушно. Теперь же ноги сами понесли ее в кабинет полковника.
Провожатые быстро ретировались.
Армен Степанович приветствовал родственника:
– Дядя Левон, слава богу, вы нашлись! Что с вами было? Тетя Наринэ так волнуется!
Профессор ответил совершенно непонятной фразой.
Его племянник удивленно взглянул на Марию:
– Это он на каком языке?
– Не знаю. Я думала, на армянском…
– Нет, точно не на армянском. По-армянски я понимаю, а тут что-то совсем другое.
– Тогда, скорее всего, на арамейском. Он ведь этим языком занимается всю жизнь.
– На арамейском? – переспросил Армен Степанович. – Как же с ним теперь объясниться? – Он снова обратился к профессору: – Дядя Левон, кончайте уже с этими фокусами! Поговорим по-русски…
В ответ ему снова прозвучала гортанная фраза.
Армен Степанович сделал еще одну попытку – на этот раз он обратился к дяде по-армянски.
Результат был таким же неутешительным.
– Что же делать? Он не хочет говорить ни на каком языке, кроме арамейского.
– Или не может. Может быть, все остальные языки вылетели у него из головы.
– И как же нам с ним объясниться?
– Нужно вызвать кого-нибудь с его кафедры… кого-то, кто владеет арамейским языком.
Армен Степанович позвонил в университет, и через полчаса в его кабинет вошел аспирант с кафедры восточных языков.
Увидев профессора, он удивленно воскликнул:
– Левон Абгарович, что вы здесь делаете?
Профессор в ответ разразился длинной непонятной тирадой.
– На каком это языке? – осведомился племянник профессора.
– На арамейском, – подтвердил аспирант.
– Ну, слава богу! Теперь хоть удастся с ним поговорить… Что конкретно он сказал?
– Конкретно он сказал: «Я, Ахиаккар мудрый, визирь и хранитель печати великого Синахерриба, царя царей и владыки владык, одарил благодатью своей привязанности племянника своего, Навада, который оказался недостоин моей милости и пролил на меня дурной поток клеветы…»
– Что это за хрень? – проговорил Армен Степанович. – Извините, конечно, за мой арамейский…
– Это фрагмент из древнесирийского эпоса «Сказание о мудром Ахиаккаре».
– Первый раз про такое слышу! А никак нельзя добиться от него чего-нибудь более понятного и осмысленного? Вы ведь умеете говорить на арамейском языке?
– Ну, не так хорошо, как он, но могу… по крайней мере, на классическом западном диалекте.
– Скажите, что его родные очень беспокоятся. Скажите, что жена ждет его дома.
Аспирант выдал довольно короткую фразу, в ответ на которую Левон Абгарович разразился длинной тирадой.
– Ну, что он сейчас сказал?
– Ничего хорошего. Процитировал фрагмент из надписи царя Ниммадиса из третьей династии, в которой тот похваляется тем, как много врагов он убил.
– Дело плохо! – вздохнул племянник профессора. – Боюсь, мы не сможем до него достучаться. Придется обратиться к медицине. А именно к психиатрии.
– Это что, вы его в психбольницу собираетесь сдать? – забеспокоилась Мария. – Да его же оттуда не выпустят! Начнут обследовать, лекарствами колоть…
– А что с ним делать-то? – расстроился полковник. – Не могу же я его в кабинете держать, у меня вообще-то работа. А пока найдешь знающего психиатра… Вот у вас есть знакомый психиатр?
– Есть! – неожиданно для себя ответила Мария. – Точнее, не у меня, а у подруги. Замечательный доктор! Но это она должна ему позвонить и договориться, он очень занят. А пока, может, его домой отвезти? Дома и стены помогают…
– Не знаю, как стены, но тетя Наринэ точно из него душу вынет. И из меня заодно, – вздохнул Армен.
Условились все же, что профессора доставят домой, а Мария узнает у подруги телефон замечательного психиатра Крылова и позвонит Армену Степановичу как только так сразу.
– Опять ты? – вздохнула Надежда Николаевна, открывая подруге дверь. – Вроде бы ничего утром у меня не забыла.
– Ты только послушай, где я была! – Мария вихрем ворвалась в прихожую.
