Резкая боль в груди остановила Оливию на месте. Она молча смотрела на целующуюся пару, понимая, что ревность разрывает ее на части.
Дерек резко отстранил от себя невестку и увидел в дверях свою жену.
– Оливия? – опешил Дерек, понимая сложность и глупость ситуации. Но не знал, что сказать и как себя вести.
– А вы хорошо смотритесь, – желая скрыть резкую боль и не показаться задетой, сказала Оливия.
– Спасибо, дорогая. Ты так мила, – промурлыкала Сисилия, улыбаясь. Все получилось даже лучше, чем она ожидала.
– Я иногда бываю такой. Но сейчас я либо тебе все волосы повыдираю, либо отойди от моего мужа.
Сисилия опешила на месте, выпучив глаза от такой неожиданной перемены и напора со стороны Оливии. Дерек в душе ликовал от радости. Его жена ревнует и готова за него сражаться.
– Томас, – смотря мужу в глаза, она обратилась к оруженосцу, который вошел в конюшню в этот момент, – оседлай мою лошадь.
– Да, миледи.
Сисилия выбежала из конюшни, пряча довольную улыбку. Она свою миссию уже сегодня сделала.
Дерек направился навстречу к Оливии.
– Ты куда едешь?
– Дерек, не утруждай себя ролью примерного и заботливого мужа. Она тебе не идет.
– Оливия, это всего лишь недоразумение. Она для меня ничего не значит.
– Как и я. И все мы вокруг.
– Ты так думаешь?
– Нет. Я в этом уверена. Для тебя есть только ты и то, что ты себе придумал в своей голове. И ты с этим носишься. А меня избавь от этого.
– Ты чего вскипела? От поцелуя, которого я не хотел? Это она сама меня поцеловала, – спокойно сказал лорд.
– Дерек, ты себя вообще слышишь? – Оливия слегка повысила голос, возмущенная словами мужа и его спокойствием. – Она тебя поцеловала. Смешно и слабо верится.
– Ты ревнуешь?
– Ты сбредил? Кого ревновать и к кому?
– Меня к Сисилии.
– Чтобы ревновать, надо испытывать хоть какие-то чувства. Но это не о нас.
Дерек подошел к Оливии, пристально смотря в ее глаза. Они горели злостью и чем-то еще. Он не мог разобрать. Ранее этого не было в ее взгляде.
Оливия вздернула подбородок, но не отвернулась. Она вся кипела внутри, руки сжала в кулак. Он посмел целовать другую и сейчас наглым образом пытается все свести в шутку. Боль щемила душу.
– Ты права. Это не о нас.
– Вот и чудесно. От моего общества я тебя освобождаю.
– Это как понимать?
– Я думаю, ты сам все за нас решил. Нет больше нужды притворяться, – сказала Оливия и вскочила на лошадь, которую подвел оруженосец. – Спасибо, Томас.
– Вас проводить, миледи? – спросил он. Томас с восхищением и благоговением смотрел на хозяйку. Он догадывался, что произошло в конюшне до его прихода. И приклонял колено перед хозяйкой. Она настоящая леди. О такой жене можно только мечтать.
– Спасибо, Томас. Но я ненадолго.
Не оборачиваясь, она выскочила из конюшни.
Дерек молча проводил взглядом жену. Обернулся на Томаса и увидел, как тот с восхищением провожает взглядом Оливию.
Все это время Томас не переставал ей удивляться. Она покорила его своей смелостью, красотой и отвагой еще два года назад, когда не побоялась противостоять самому лорду Фергисону.
– Ты чего это уставился на миледи? – рыкнул Дерек.
Томас часто заморгал, не зная, что сказать.
– Расседлай мою лошадь, накорми и напои ее. Да поживее, – слишком резко приказал он и покинул конюшню, чеканя каждый шаг.
Оливия тем временем рассекала воздух и задыхалась от боли в сердце. Оказывается, ревность – это больно. Слезы текли по щекам, обжигая своим теплом. Она плакала и понимала, что мысль об измене мужа невыносима. И она не согласна делить своего мужа с кем-то еще, даже если брак у них не по любви. Они не клялись друг другу в любви и верности. Обет, данный при венчании, трудно назвать действительным и искренним.
То, что для него было игрой, для нее стало частью души. Для него все игра. Их брак. Его отъезд на два года. Чередование страсти и нежности с отчуждением и обвинением во всех грехах. Их близость для него ничего не значит. Для него все временно. «Пока все устраивает», – как он сказал однажды.
Все закончилось раньше, чем успело начаться.
Въезжая в деревню, Оливия уже немного совладала со своими эмоциями, но печаль в глазах было трудно скрыть.
– Миледи, вы приехали! – обрадовался мельник. – Мы вас уже не ждали сегодня.
– Я же обещала приехать проведать Лизи, – сказала она, соскакивая с лошади.
– Вы так добры и внимательны! Нашему господину очень повезло с вами, – искренне произнес мельник с болью в голосе.
– Что случилось? Как она?
Не дожидаясь ответа, Оливия вошла в дом. Она стала свидетелем, как в лихорадке билась бедная женщина. Лизи уже давно жаловалась на кашель и температуру. И вот вроде болезнь уже стала отступать. Но, как оказалось, улучшение было временным. Лихорадка нарастала, кашель усилился, бледность стала более заметной на фоне горящих глаз и щек. Тело покрылось липким потом.
– Ей стало хуже, – сказала она с тревогой в глазах.
– Да. Нам надо готовиться к худшему, – тихо сказал мужчина, чтоб его жена не слышала.
– Этого не может быть, она полна сил и энергии. Вы поили ее отваром трав, который я вам сказала давать?
Мельник опустил глаза в пол.
