– Дерек, она думает по своему подобию. По своему поведению. Не суди ее строго. И сейчас она в деревне, а не с тобой.
– Ты это о чем?
– Тебя не было здесь два года. Она вела свободную жизнь. Ни перед кем не отчитывалась. Была вольна поступать так, как пожелает.
Улыбка пролегла на лице лорда. Только он знал, что все эти годы она была ему верна.
– Дорогая невестка, не меряй всех по своему подобию. Со мной этот номер уже не пройдет.
Сисилия подошла к лорду и кокетливо заглянула в его глаза.
– Дерек, я люблю тебя. Все эти годы я молилась за тебя и ждала твоего возвращения.
Слова девушки не трогали лорда. Они были для него пустыми и лишними.
– Ты меня с кем-то путаешь. Я не просил меня ждать, и тем более молиться.
– Дерек, я люблю тебя. Я жить без тебя не могу.
– Ты жена моего брата.
– Он умер. Его нет больше.
– Ты выбрала его. А сейчас тебе лучше уйти.
– Ты бежишь от себя и от нашей любви, – с запалом сказала девушка, приближаясь и кладя руки на его плечи.
Дерек снял руки невестки со своих плеч и отошел в сторону.
– Уходи.
– Дерек…
– Сисилия, ты уйдешь сама или мне тебя выпроводить?
– Я уйду. Но я буду ждать тебя. А твоя жена не так безобидна, как хочет казаться. Она все эти годы мечтала обрести от тебя свободу. Ты ей не нужен. И не говори мне потом, что я тебя не предупреждала.
– Что ты хочешь сказать?
– А то, что она не ждала твоего возвращения домой. Ты ей только мешаешь быть полной хозяйкой в этом доме.
– Ты несешь бред.
– Спроси любого в доме, и каждый скажет, что она не ждала тебя. Ты наделил ее властью и свободой. И именно это она хочет вернуть сейчас.
– Откуда такие выводы?
– Посмотри сам на ее поведение. Она ни в грош тебя не ставит. Привыкла все решать сама. Всем продолжает заправлять и хозяйничать.
– Сисилия, ты забываешься и лезешь не в свое дело.
Дерек старался не обращать внимания на слова невестки, но семя сомнения уже было посеяно.
– Чего ты ждешь? Или мне показать, где дверь?
Сисилия покинула комнату, но она не считала себя проигравшей. Еще все впереди.
Эту ночь Дерек опять плохо спал. Его подмывало сесть на лошадь и мчаться в деревню. Узнать, где его жена, с кем она, что делает. Но гордость его останавливала, боялся показаться слабым.
Много лет назад он поклялся, что ни одна женщина больше не будет иметь над ним власти. Горький опыт отложил свой отпечаток на всю его жизнь. Он плотно закрыл свое сердце на замок. Спокойствие души и разума для него стало самым важным. Уже семь лет, как он избегал серьезных отношений. Все связи с противоположным полом были временными, ничего незначащими, пустыми. И ему это удавалось до недавнего времени. Одиночество и свобода – вот его цель и желание.
Но Оливия поломала все его планы и выстроенные баррикады. Она, как вулкан, вторглась в его жизнь. Изменила его привычный образ существования, завладела мыслями. Распалила в нем острое желание обладать ею, быть рядом, слышать и видеть ее все время. Вызвала в нем зависимость собой.
Она, как вьющаяся роза, все плотнее и надежнее обвивает его изнутри. Он готов гнать ее от себя и бежать следом за ней.
Жизнь не научила его учиться на собственных ошибках.
На следующий день Оливия вернулась домой лишь к ужину.
За столом уже все сидели. Марта постаралась на славу, и стол был полон еды, издавая вкуснейший аромат и вызывая обильное слюноотделение.
Дерек сразу заметил приход жены, но никак не отреагировал. Продолжал жевать сочную ветчину и общаться с Марком.
Гвентин вся была в себе, выражая полное отчуждение от окружающего мира.
Сисилия лишь закатила свои глазки, выражая полное пренебрежение и недовольство. Молчаливая война с невесткой стала переходить в явные боевые действия.
В картине за столом одно радовало – искренне улыбающееся лицо Марты.
– Детка, дорогая, на тебе совсем лица нет от усталости. Присаживайся к столу. Я для тебя оставила самый сочный кусочек ветчины и кусок пирога с грибами. А то за этими обжорами тебе ничего не останется.
– Спасибо, Марта. Я действительно очень голодна. Вот только поднимусь в комнату, умоюсь и спущусь.
Оливия действительно валилась с ног от усталости, а урчащий живот давал знать о том, что она сегодня ничего не ела.
Быстро умывшись и переодевшись в чистое платье, Оливия расчесала волосы и не стала их укладывать, позволив волнами лечь на плечи и спину.
Весь день, занимаясь лечением Лизи, она старалась не думать о муже. И могла сказать точно, что между ним и невесткой есть какая-то связь. Ее подозрения не пустые.
Но какая связь? Что их объединяет? Она – жена его покойного брата. Но тут гораздо глубже отношения. Уж очень свободно она себя ведет с Дереком. Ее интерес к нему явен, и она не скрывает этого.
Дерек же, наоборот, кажется равнодушным, но не пресекает ее поведение. Не ставит ее на место. А может, ему это даже нравится? А равнодушным лишь пытается казаться? Может, они уже любовники?
Эта мысль доставляла щемящую боль в груди, и Оливия старалась не думать об этом. Но сама мысль, что он может спать с другой, разрывала ее на части, туманила разум. Ревность – сильное и болезненное чувство.
