— Нет, надо помочь Мелисе в финальной подготовке к празднику. Я ей обещала. А потом мне надо заехать в одно местечко, — обняв чашку чая, сказала Скарлетт. Она очень переживала, что дядюшка что-то может заподозрить и начать читать нотации по поводу всего на свете.
— Столько забот! К какому именно? — поинтересовался Тревер, отрезая ломоть белого хлеба для очередного сандвича.
— К Рождественскому балу, — закатив глаза и улыбнувшись, ответила она. Зная Мелису, Скарлетт была на сто процентов уверена, что одним праздником они сегодня не обойдутся. И полностью подготовив одно мероприятие, Мелиса тотчас же переключится на другое.
— Ты же её знаешь. У неё все должно быть идеально, — сказала она, выпивая очередной глоток дядюшкиного чая. — А что ты еще добавил в чай? Такой приятный привкус.
— Да так, ничего особенного! Это, наверно, вербена с омелой, сегодня я с ними немного переборщил. Знаешь, эти травы помогают защититься от нечистой силы. Например, от вампиров. От их манипуляций с разумом. А если быть точнее, от внушения. И к тому же у них потрясающий вкус, — ответил дядя, смакуя чай и искоса смотря на Скарлетт, будто бы ждал, что она ему что-то должна рассказать. С каждым сделанным глотком с ней что-то происходило. Как будто воспоминания возвращались, как калейдоскоп, мелькая в голове. Сначала хаотичной картиной, а затем все это стало приобретать какой-то смысл. И тут, как будто тысяча молний, воспоминания минувшей ночи пронзили девушку.
В этот самый момент Скарлетт вспомнила, что, закончив разговор с дядей, она поднялась к себе в комнату. И когда, войдя, закрыла за собой дверь, кто-то схватил ее и нежно целуя, прижал к двери. Это был Ричард. Она попыталась вырваться из его сладостных объятий, но ночной гость был настойчив.
— Что ты себе позволяешь?! Немедленно уходи! Тебя не должно здесь быть, — возмутилась Скарлетт. Он взял её лицо обеими руками и большим пальцем провел по губам, пристально поглядел в глаза и сказал что-то. После чего и случился провал в памяти Скарлетт.
А тем временем, пристально глядя в глаза и держа её за личико, Ричард внушал ей:
— Ты не будешь кричать и прогонять меня. Ты безумно жаждешь моего поцелуя, — сказал он, приближаясь своими губами все ближе. Скарлетт повиновалась, все чаще отвечая на его откровенные провокации. Окутанные страстью, прижимая друг друга то к одной стене, то к другой и сметая все на своем пути, они стали покрывать друг друга горячими, страстными поцелуями. Сгорая от желания, Ричард вел свою любовь в сторону кровати. Впившись в сладкие губы Скарлетт, одновременно снимая с себя темно-синюю рубашку, на которой, как всегда, были расстегнуты две верхних пуговицы. Скарлетт же, не понимая, что делает, будучи под гипнозом его поразительных чар, сняла с него все остальное. Ричард положил ее на кровать и, начиная с ног, стал покусывать тело девушки, постепенно поднимаясь к очаровательной нежной шейке. Когда же он вновь коснулся ее губ, ноги сгорающей от страсти Скарлетт обхватывали его бедра, и она чувствовала, как его рука скользит по ее желанному телу, раздевая и прижимая к себе еще ближе. Ричард, опираясь на одну руку, другой прикоснулся к её колену. И наслаждаясь её бархатистой и нежной кожей, рука скользила все выше и выше по ножке.
Ричард был восхитительным и страстным любовником. Вначале какое-то время Скарлетт продолжала протестовать, но перед его шармом устоять было невозможно, и она, не отдавая себе отчета в том, что делает, поддалась опасному искушению. Затем последовал очередной поцелуй, потом еще и еще. Никто и никогда не целовал ее так страстно. От удовольствия Скарлетт запрокинула голову назад, а поцелуи Ричарда опускались все ниже и ниже. От неистового удовольствия Скарлетт сжимала подушку под своей головой. Вся комната кружилась перед глазами. Такого она не испытывала никогда. Страсть взяла верх над моральными устоями Скарлетт, и она окончательно потеряла контроль над собой, полностью отдавшись во власть Ричарда. Окутав руку длинными, распущенными волосами, он взял ее, держа в своих крепких, но очень нежных объятьях. Их тела сплетались в единое целое. Не удержавшись от жажды крови, Ричард вонзил свои клыки в плечо Скарлетт и смаковал ее кровь, продолжая покрывать тело девушки смертельными поцелуями. От вкуса крови его лицо изменилось и стало как у дьявола. Черные глаза налились кровью, а вокруг них как будто треснула краска на старой кукле. Это выглядело как выступающие черные реки, разлитые по лицу из глаз. Острые торчащие клыки делали его еще более зловещим. Но ни стекающая с них кровь, ни его облик не испугали Скарлетт, а наоборот, чем-то привлекли ее. Она провела рукой по его щеке, разглядывая детали зловещего образа, и в конце концов произнесла: «Поцелуй меня». Она уже не пыталась протестовать. Что-то в нем ее притягивало и успокаивало. И в этот момент лицо Ричарда вновь стало нормальным. Оглядев Скарлетт, он улыбнулся неширокой, закрытой улыбкой. Провел рукой по ее волосам, и его поцелуи стали еще жарче.
