При воспоминании об этом Скарлетт передернуло в судороге. Она сидела как вкопанная и не могла пошевелиться, глядя в одну точку. Из ее рук выпала чашка с чаем дядюшки Буттча. Она не могла поверить самой себе. И не могла понять — это было плодом ее фантазии, сон или все это происходило на самом деле. Откуда укусы на ее теле? Этому было только одно объяснение: Ричард все же вампир.
В ужасе от воспоминаний Скарлетт впала в оцепенение: «Как он мог?! Как он мог так поступить со мной?» В тот момент ее переполняла ярость. Девушка закрыла губы руками и прошептала: «О Боже!» — ей стало все ясно. Это Ричард. Ричард пил ее кровь. Вот откуда эти укусы на теле. Поняв, что смысла ждать нет, она немедленно собралась к нему, чтобы выяснить все до конца и узнать причину столь низкого поведения.
Не попрощавшись с дядей, Скарлетт вылетела из дома как ошпаренная. В этот момент дядя Буттч сидел за столом и попивал свой отвар, размышлял о происшедшем. Спустя несколько минут, закончив трапезу, сорвался куда-то со своего места, прихватив с собой один из своих арбалетов, который держал под кухонным столом и предварительно откусив кусок от остатков своего сочного сандвича.
Скарлетт с трудом вела машину и вообще не помнила, как оказалась в ней. Лил дождь, и дорога стала скользкой, а со временем на нее стал опускаться туман. Ее всю трясло изнутри. Она не могла поверить в то, что произошло этой ночью — в то, что Ричард был в ее комнате, и в то, что происходило впоследствии. Безусловно, Скарлетт отдавала себе отчет в том, что какая-то её часть желала этого. Но от одной мысли, что Ричард прибег к гипнозу, она впадала в неистовство. Показалась дорога, ведущая к дому этого мерзавца, и Скарлетт свернула с шоссе. Она остановилась рядом с навороченной машиной Ричарда. «У этого мерзавца даже машина пижонская!» — в ярости подумала Скарлетт выходя из своей «ласточки», еле сдерживая свои эмоции, и прямиком направилась к входной двери. Ужасные ночные сцены продолжали прокручиваться у нее в голове. Скарлетт с нетерпением ждала того момента, когда выскажет этому мерзавцу все, что она о нем думает. Немного постояв у дверей, Скарлетт набралась храбрости и позвонила в звонок. Спустя какое-то время дверь открыл Ричард. Он, как всегда, был хорош и доволен собой. Его глаза блестели как никогда, а на губах крылась дерзкая улыбка, которую он даже не пытался скрывать. Увидев его, разъяренная Скарлетт сразу же влепила пощечину.
— Как ты посмел?! — спросила она, не сдерживая свой гнев и возмущение, которые накопились в ней за то время, пока она ехала к нему.
— Я думал, ты пришла поблагодарить меня за потрясающую ночь. Тебе вроде понравилось, — опираясь одной рукой о дверной проем, ответил он нахально, потирая место удара.
— Ты пил мою кровь! И мы, мы… Как ты мог внушить мне такое?! — продолжала с омерзением Скарлетт.
— О, я вижу, дядя тебе уже дал целебного зелья, — он выдержал паузу и, посмотрев в сторону, добавил: — Войдешь? — Ричард сделал приглашающий жест рукой и, глядя исподлобья, как провинившейся пес, отошел в сторону. В этот момент Скарлетт подумала, что лучше войти, как бы ей ни хотелось убежать оттуда как можно дальше. И перешагнула порог дома. — И я тебе этого не внушал! — с возмущением сказал Ричард, закрывая входную дверь. — Я внушил тебе лишь то, что, что… — он запнулся и, глубоко выдохнув, закатил глаза в потолок, выбирая слова. Сделав паузу, прищурился и продолжил так, как будто поймал Скарлетт с поличным: — Внушил что-то. И совсем незначительное, а не то, что ты подумала, — нахмурив брови и смущаясь, прокомментировал он. — И кстати! Мне было больно, — намекая на то, что пощечина была довольно болезненной, добавил он, усердно потирая место удара.
— Какого зелья? — спросила Скарлетт, поняв, что не в состоянии с ним спорить. На ее вопрос Ричард лишь развел руками и всем своим видом давал понять, что он не понимает, о чем идет речь. И не желая больше выяснять отношения и говорить о чае, он подошел к Скарлетт так близко, насколько это возможно. Она попыталась отклониться, но Ричард был, как всегда, настойчив. Поправил своей правой рукой её волосы и, вдыхая нежный, тонкий аромат благовоний, исходящий от них, глядя в полюбившиеся глаза, признался:
