– Тот же вопрос я могу задать тебе, – огрызнулся тот. – Решила применить метод Рейда?[54] Я про себя повторял за тобой все этапы. Действуешь прямо по учебнику и даже порядок не нарушила. Вступила в прямое противостояние, переложила вину, свела к минимуму возможность отрицания, добавила искренности, присоветовала альтернативу, предложив более приемлемый с точки зрения общества мотив в виде защиты чести семьи… – Глаза Брайанта сверкали.
– Но этот метод доказал свою эффективность, – попыталась защититься Ким.
Весь метод включал в себя три этапа: фактологический анализ, анализ поведения подозреваемого, а уже потом девять шагов непосредственно во время допроса подозреваемого.
– Все правильно, только ты сразу перешла непосредственно к третьему этапу и вместо вопросов и ответов произнесла целый монолог…
– Брайант, мне нужны ответы, а техника допроса не имеет значения.
– Эта техника априори подразумевает, что подозреваемый виновен – и тебе это прекрасно известно. Она конфронтационна, манипулятивна и, самое главное, недостойна тебя, командир. Парень пришел сюда добровольно, без повестки, и мы его даже не арестовали.
Понимая справедливость этих слов, Ким почувствовала, как в животе у нее все перевернулось.
Служба рекомендовала использовать при допросах метод ППВОИЗО. Подготовка, планирование, вовлечение, объяснение, подведение итогов, завершение и оценка. При использовании такого подхода между следователем и подозреваемым начинался диалог. Так она всегда и поступала. В обычных обстоятельствах. Но сейчас ей срочно нужен был результат.
– Ладно, – сказала Стоун, глядя Брайанту прямо в глаза и понимая, что он в чем-то прав.
– И хватит надо мной прикалываться, – возмутился сержант.
– А я и не прикалываюсь. Все правильно. Я не должна была так его допрашивать. Просто я знаю, что он пытается что-то скрыть и…
– И мы выясним это законными и этическими методами, а не любой ценой, – закончил за нее Брайант.
– Брайант, умирают люди, если ты об этом уже забыл.
– А мы, командир, хорошие полицейские, если ты об этом уже забыла.
Действительно иногда она об этом почти забывала. Но не тогда, когда рядом с ней был ее столь цельный коллега.
К ним подошел констебль и кивнул Ким.
– Мэм, на ресепшне вас ждет Митч Аллен.
Инспектор улыбнулась, увидев озадаченное лицо Брайанта.
– Как раз вовремя, – сказала она. – Будьте любезны, пригласите его сюда.
Сьюзан Уэстон ждала, когда ее дочь откроет входную дверь. Четыре часа, проведенные на работе, и три, потраченные на приведение в порядок изношенного линолеума на кухне, ничуть ее не успокоили.
Сьюзан уже потеряла счет всем тем случаям, когда, благодаря ее «доченьке», на их пороге появлялась полиция, но сейчас все было по-другому. Сейчас все было очень серьезно.
– Привет, Ма. Что…
– Эмма, черт тебя побери, что же ты, по-твоему, творишь? – выкрикнула женщина, как только ее дочь вошла на кухню.
– Что… что случилось? – Та заметно побледнела.
– И где тебя вообще черти носят? – взорвалась Сьюзан. – Уроки закончились час назад!
– Я ходила проверить…
– Ты что, хочешь, чтобы нас всех замели? – Сьюзан со всей силой ударила кулаком по стойке бара на кухне.
– Нет… нет… я просто хотела убедиться…
– А что, если она за тобой следит? Что, если эта полицейская сучка или кто-то другой высматривают, куда ты ходишь? Ты что, вообще не представляешь себе, что с нами будет?
– Прости, Ма… – Эмма сделала шаг в ее сторону.
Сьюзан отступила назад. Она еще не накричалась.
Она редко срывалась на своей единственной дочери. После того как семь лет назад отец Эммы исчез, они превратились в настоящую команду, в единое целое. Особенно близки они стали, когда пытались сохранить то, что осталось от их внезапно усохшей семьи. И когда Сьюзан прижимала к себе рыдающую дочь, объясняя ей, что «папочка» больше не вернется домой, она поклялась, что будет защищать дочь до конца своих дней. И вот теперь ей приходится расплачиваться за то, что благодаря этой клятве они стали больше друзьями, чем матерью и дочерью.
Потому что прямо сейчас она была зла, испугана и немного разочарована тем, что ей предстоит сказать Эмме.
– Эта сучка видела, как ты ударила Джесси.
Эмма покраснела, и Сьюзан поняла, что полицейская сказала правду.
– Боже мой, Эмма, о чем ты думала? Кто-то записал это на камеру. Почему ты мне… ничего не сказала?
– Все будет хорошо, Ма. Я обещаю, – заверила дочь, беря ее за руку.
– Нет, Эм, уже не будет, – сказала Сьюзан, почувствовав, как страх сжимает ей горло. – Ты оставила себе ее телефон. Зачем ты держала его в доме?
– А где он сейчас? – спросила Эмма, в панике вытаращив глаза.
– У этой полицейской.
– Ты что, позволила ей забрать его?
– А как, черт побери, я могла помешать ей? – взвизгнула Сьюзан.
– Но, если у нее не было ордера, она не имела права…
– Эмма, – рявкнула Сьюзан, – уже поздно говорить об этом. В телефоне есть хоть что-то, что может нам навредить?
Подумав немного, Эмма покачала головой.
Сьюзан мысленно возблагодарила господа за его милости.
Дочь придвинула к ней свой стул.
– Ма, все будет хорошо. Это пройдет, и все опять будет хорошо.
