– Полицейские в двадцать первом веке могут быть только хорошими… – Стоун, приподняв бровь, вошла в комнату. – Спасибо вам за ваше терпение, мистер Манчини, – сказала она приятным голосом, усаживаясь напротив подозреваемого. – Мы хотели бы, чтобы вы добровольно ответили на несколько вопросов. В то же время вы можете в любое время покинуть эту комнату. Вам понятно?
Было заметно, что, услышав, каким тоном это было сказано, Манчини расслабился.
– Сэр, как вы, наверное, уже поняли, мы расследуем убийство доктора Гордона Корделла, а у вашей семьи совсем недавно возникли к нему некоторые претензии.
– Это у него возникли претензии, а мы, твою мать, вовсе не…
– Мистер Манчини, вчера, когда мы общались с вашим отцом, вы были очень взволнованы.
– Правильно, черт возьми.
– А не могли бы вы объяснить, почему так злитесь на доктора Корделла?
– Да дело, в общем-то, не в нем. Он был самонадеянным, тщеславным засранцем и получил то, что ему причиталось, если уж на то пошло. Он лгал о моем отце, который раскрыл его грязный секрет, и попытался уничтожить его, чтобы делу не был дан ход. Гораздо больше меня злит эта гребаная главврачиха, которая просто вышвырнула Па, даже не выслушав его. Хотя в любом случае Па ничего не собирался говорить. Он много чего видит, но предпочитает ни во что не вмешиваться. Занимается своими делами и подтирает за другими их дерьмо.
– Мне кажется, Ванесса Уилсон была обязана действовать в соответствии с процедурой.
– Да начхать мне на все эти процедуры, – огрызнулся Манчини. – Моему Па пришлось уйти оплеванному, с ярлыком лгуна и вора, а он этого не заслуживает.
– Хорошо, мистер Манчини. – Голос Ким был спокоен. Напротив нее сидел человек горячий, заводящийся с полоборота, и ей вовсе не хотелось, чтобы он встал и ушел. Не раньше, чем она доберется до его обуви.
– Она та еще сука, которая обращалась с моим Па как с дерьмом… – Неожиданно он подался вперед. – А вы знаете, сколько мой отец работал сверхурочно только потому, что кто-то звонил и сообщал о том, что заболел? Но об этом ведь нельзя говорить, потому что это противозаконно… А сколько раз ему приходилось оставаться после работы, потому что какой-то новичок не успевал сделать все в срок? И он ни разу не пожаловался. А знаете, почему? Потому что он человек благодарный… И он был так признателен за то, что у него есть эта работа, что держал свой рот на замке и продолжал трудиться. И за это они окрестили его гребаным вором… – Джованни горестно покачал головой.
– Кто это «они»? – уточнила Ким.
– Ну, Корделл, его сучка и эта гребаная главврачиха. Тут кого ни возьми – мало не покажется…
– И ваш отец точно был с вами в понедельник вечером? – спросила Ким.
Резкая смена темы разговора вызвала у допрашиваемого некое нарушение концентрации. Казалось, он заколебался, прежде чем утвердительно кивнуть.
– Да, мы были дома. Смотрели телик.
– Хорошо, мистер Манчини. А где вы оба были вчера днем?
Нахмурившись, мужчина посмотрел на инспектора. Его брови чуть не сошлись на переносице.
– Простите, но на этот вопрос я отвечать не буду.
– Но вы же не могли забыть, где были вчера в это же время?
– Я не сказал, что
– Ладно, сэр, нет проблем, – успокоила его Ким. – У меня остался всего один вопрос, хорошо?
Манчини согласно кивнул.
– Джованни, вы не могли бы дать мне на минутку ваши кроссовки?
Он нахмурился еще больше и затряс головой.
– Нет, офицер. Боюсь, что я не могу этого сделать.
– Ты не можешь обвинить меня в том, что я не была с ним мила, – взорвалась Ким в коридоре.
– Ну конечно. Ты же очень мило спросила его – правда, не в лоб, – не является ли он, или его отец, хладнокровным убийцей? Так что меня вовсе не удивляет то, что он не отдал тебе свои кроссовки, – честно ответил ей Брайант.
– Ты что, действительно считаешь простым совпадением то, что он носит точно такую обувь, какую мы ищем? Пенн проверил это по базе данных и получил подтверждение от производителя.
– А еще ему подтвердили, что это их вторая по популярности модель кроссовок, которая находится на рынке вот уже семь лет. А это значит, что… такая обувь совсем не редкость.
С этим Ким не могла не согласиться.
– И потом, почему он открыто их носит, если совершил в них убийство? – продолжил сержант. – Ведь на них могла остаться кровь.
– Его отец – профессиональный уборщик. Он вполне мог их отчистить. Уверена, что в больнице есть какие-то химикаты для удаления крови.
– Все правильно, но только Манчини-старший сейчас не работает. Он временно отстранен. И как, по-твоему, он мог достать химикаты, чтобы отчистить ботинки?
– То есть ты предлагаешь полностью забыть о том, что один из наших главных подозреваемых носит точно такие же кроссовки, след от которых был найден на пиджаке нашего убитого? Что ж, очень умно… А теперь можешь подняться наверх и сообщить Пенну, что он потратил тридцать часов своей жизни, разыскивая улику, которую мы решили проигнорировать.
Не обращая внимания на ее разочарование, Брайант продолжил:
